Смерть и немного любви

Ты столько с ним общалась и ничего не почувствовала? Ни одного звоночка не прозвенело?

– Нет, честное слово, нет.

– Тогда плохо. Значит, чутья у тебя нет. Видно, я тебя перехвалил в свое время, переоценил. Рано тебя с аналитической работы снимать.

Настя молчала, закусив губу и пытаясь остановить закипающие на глазах слезы."

"– Теперь другое, – продолжал Виктор Алексеевич. – Поскольку ты в отпуске, я тебя дергать с этим не стал, но раз уж пришла – скажу. За каким чертом ты полезла к Артюхину с разговорами, когда встретила его на улице с Самыкиной? У тебя что, речевое недержание? Промолчать не смогла?

Ответить было нечего. Она и сама знала, что поступила глупо и непрофессионально. Просто в тот момент она расслабилась, она уже была «в отпуске», а завтра предстояло выходить замуж… Конечно, начальник был прав, тут и сказать нечего. И все упреки и нелицеприятные слова по поводу своей оплошности она себе уже сказала сама и не один раз.

– Тебя извиняет только то, что ничего страшного из-за твоей ошибки не произошло. Артюхин тогда никуда не сбежал и ничего не натворил. Но произойти могло. Могло! – Он упер в Настю толстый крепкий палец. – И в следующий раз обязательно произойдет. Это только дуракам везет. А ты у меня не дурочка.

Полковник выговорился и умолк. С тех пор он так и сидел, не проронив ни слова, отвлекаясь только на телефонные звонки. Группа уехала задерживать Шевцова, и Настя понимала, что, пока все не кончится, ни она, ни Виктор Алексеевич Гордеев отсюда не уйдут.

Дверь распахнулась, на пороге стоял растерянный Коротков. Ни его, ни Селуянова на задержание Шевцова не отпустили, поскольку Антон их обоих знал в лицо и мог заметить из окна еще во время предварительной разведки.

– Виктор Алексеевич, они задержали Артюхина, – проговорил он.

– Ну и слава богу, – оторвался от бумаг полковник. – Чего ж ты не радуешься?

– Они задержали Артюхина рядом с домом Шевцова.

– Что?!

Виктор Алексеевич вскочил с места, а Настя, наоборот, словно приросла к креслу.

– Идиоты! – заорал полковник. – Там же все из окон просматривается! Если Шевцов это видел, он понял, что на улице работники милиции, а не случайные прохожие. Какой болван это сделал?

– Миша Корчагин. Артюхина уже везут сюда.

– Корчагину башку оторву, – грозно пообещал начальник, наливаясь краской, и в этот миг стал внешне полностью соответствовать своему старому прозвищу Колобок, которым его наградили еще в школьные годы за приземистую плотную фигуру и круглую голову.

– Виктор Алексеевич, – тихо сказала Настя. – Успокойтесь. Надо все менять. Я поняла.

– Что ты поняла?

– У Шевцова в квартире Лариса Самыкина.

* * *Антон Шевцов медленно отошел от окна и лег на диван. Только что на его глазах схватили и затолкали в машину Сергея Артюхина.