Хаски и его учитель белый кот. Том III

Это было то, что он всегда хотел сделать в своей прошлой жизни, но так и не сделал.

Он держал на руках труп Чу Ваньнина. Моросил дождь и небо постепенно светлело, но к ним двоим все это не имело никакого отношения. Он плакал, обнимая холодное тело, прижимался к нему щекой, целовал переносицу, ресницы и губы.

— Учитель... прошу тебя... позаботься обо мне... я умоляю тебя…

В этот момент его сгорбленная фигура наложилась на тень того маленького сироты, который когда-то на общественном кладбище упал на гниющее тело своей матери и, рыдая, умолял случайного прохожего похоронить его вместе с ней.

В тот год ему исполнилось пять лет. Пятилетний ребенок поклялся, что больше никогда не допустит, чтобы у него на глазах плоть любимого человека гнила, превращаясь в грязь.

В мгновение ока пролетели годы, и вот тридцатидвухлетний Наступающий на бессмертных Император держал на руках труп своего учителя. То безумно хохоча, то горько плача, он снова и снова нежно ласкал его безжизненное тело.

Это мертвое тело практически не отличалось от того, каким оно было при жизни. Мо Вэйюй в самом деле смог сделать так, что мертвец не гнил и выглядел как живой. На щеках трупа даже было что-то похожее на румянец, поэтому со стороны он выглядел как мирно спящий человек.

На этот раз он не умолял кого-нибудь похоронить его вместе с Чу Ваньнином.

Но этого и не требовалось, ведь Наступающий на бессмертных Император похоронил себя заживо. На следующий день после смерти Чу Ваньнина на их поминках он выпил целый кувшин «Белых цветов груши» и впоследствии каждый день лишь остервенело прожигал свою жизнь[219.2], мечтая упокоиться рядом с живым трупом в гробнице под названием Павильон Алого Лотоса. В тот день и все последующие он и правда только все глубже зарывал себя в землю.

— Учитель, прошу тебя, позаботься обо мне…

— Мо Жань!

— Ты… просто позаботься обо мне…

Он смутно слышал, как знакомый голос зовет его. Снова погрузившись в непроглядный мрак, он, словно утопающий, что увидел плывущее рядом дерево, уцепился за него. От боли сдавило грудь и перехватило дыхание, и когда кто-то протянул ему руку, он, хватая ртом ускользающий воздух, мертвой хваткой вцепился в ладонь этого человека:

— Не покидай меня, я больше не буду творить зла и больше никогда не обижу тебя.

Мо Жань поймал пальцы этого человека и переплел их со своими.

Он почувствовал слабый аромат цветущей яблони.

— У меня есть божественная панацея возрождения, но... не знаю почему, я не могу ее найти… не могу найти, но ты ведь можешь остаться, пожалуйста... — он потянулся к теплу чужого тела и без колебаний крепко обнял его, — пожалуйста, не покидай меня, уж лучше... уж лучше я умру.

— Мо Жань! Очнись!"

"Однако он никак не мог проснуться.