Странник. Книга вторая.

Те же тосты, то же славословие, потом пьяные объятия и реплики – 'Ты меня уважаешь?' Кормили в 'Старом отшельнике' на удивление вкусно и сытно, правда, вино было дрянь, но самогонка в самый раз. Я в первый раз так сильно нажрался с момента переноса на Геон. Как я дополз до своей комнаты, мне так и не удалось вспомнить, и проспал как убитый до полудня следующего дня.

Разбудила меня жажда и ощущение наличия кошачьего дерьма во рту, кому доводилось напиваться самогоном, меня хорошо понимает. С трудом поднявшись на ноги, я выполз во двор к колодцу. Возле него меня поджидал 'Первый' с полным набором противопохмельных средств. Чего он там намешал в своей кружке я, наверное, не узнаю, до конца свей пропащей жизни, но стрихнин на вкус должен быть намного слаще. С трудом сдержав рвотные позывы, мне удалось проглотить эту гадость. Зелье со звуком спускаемого унитаза провалилось в желудок и я, охая сел на корточки возле колодца. В голове раздались удары колокола, и перед глазами появились красные круги. Но на мое удивление через пару минут голова просветлела и боль исчезла как утренний туман. Война в желудке прекратилась, и я стал трезв как стеклышко. По телу поплыла блаженная истома, и мне удалось подняться на ноги. Сразу захотелось целоваться с 'Первым' и удерживало меня только одно, с такой рожей я имел право целовать только гамадрила в задницу.

Водные процедуры прошли легко и весело и я, прополоскав рот каким-то отваром, пошел обедать. Обедать пришлось не в своем бараке, а в харчевне караван-сарая. Я забился в самый темный угол и заказал еду. Народу на мое счастье в харчевне оказалось мало и никто, увидев меня в окна выскакивать, не стал."

"После обеда оставив 'Первого' с Тузиком на хозяйстве, я закрыл лицо платком по самые глаза и отправился в город. Обследовав базар мне ничего примечательного обнаружить, не удалось. Торговали в основном всякими продуктами пряностями коврами и разным тряпьем. Оружие и доспехи продавали на улице оружейников возле дворца вождя Бакари, а это оказалось на другом конце города. Пару раз меня пытались обчистить, но мне удавалось вовремя схватить воришку за руку. Побродив по базару, я отправился к оружейникам. Прогулка по городу привела меня на берег грязной речушки, протекающей через весь город. Местное население мылось, стирало, справляло естественные надобности прямо в воду этой естественной канализации и одновременно набирало воду для приготовления пищи. Пройдя вдоль берега с километр, я вышел к дворцу. Это оказалась огромная сараюга с камышовой крышей и покосившимися воротами. Возле ворот стояли два здоровенных негра с копьями в грязных, когда-то бывших белыми, портках. Вид у мордоворотов был обкуренный, и я постарался обойти их как можно дальше.