Сто оттенков страсти

 — Ты подумала, что брак будет настоящим: живем вместе, спим в одной постели, по ночам страстно занимаемся любовью, справляем семейные праздники, рожаем еще детей? В твоем представлении все выглядит именно так?

— Я вообще не думаю о браке с тобой! Поэтому всего этого и представить себе не могу!

— Супругами мы будем только на бумаге, — перебил он меня. — Роспись в ЗАГСе никак не отразится на нашей жизни.

— Значит, я останусь жить в Ставрополе, а ты вернешься в Москву?

— Совершенно верно. Квартиру я вам куплю, наймешь Лизе няню.

И почему меня это задевает? Я должна радоваться, что он исчезнет из нашей жизни.

— А с дочерью общаться желания нет? — грубее, чем хотела, спросила я. Сегодня они так мило разговаривали, что я даже влезть боялась, стояла в стороне и сдерживала слезы.

— Я больше не исчезну из ее жизни. По возможности буду прилетать и проводить с Лизой выходные.

Сердце — орган-предатель, снова радостно встрепенулось в груди.

«Это я так счастлива за племяшку!» — поспешила себя оправдать."

"— Значит, через пару дней отправляемся в ЗАГС.

— Через пару дней?! — испуганно воскликнула, я еще не свыклась с мыслью, что мне придется выйти за него замуж, а тут!..

— Будем ждать, пока Лизу удочерят, а потом бегать оббивать пороги судов, требовать, чтобы нам ее вернули?

Мне оставалось только сказать: «Я согласна», — но язык не поворачивался произнести фразу вслух. Со мной творилось что-то странное, объяснить это я не могла. Умом понимала, что Алмазов прав, но даже на фиктивный брак с ним соглашаться было страшно.

Встав из-за стола, я стала раскладывать в холодильник продукты. Алмазов ничего не говорил, но я чувствовала на себе его внимательный взгляд.

— Я будто предаю Оксану, точнее, память о ней, — озвучила свои мысли.

— Тебе не кажется, что ты слишком много на себя взваливаешь? В чем ты ее предала?

— Не знаю. Я словно занимаю место сестры! Собираюсь растить ее дочку, пусть и фиктивно, но выхожу замуж за ее мужчину.

— Ты ошибаешься, — негромко произнес он, постукивая пальцами по поверхности стола.

— В чем?

— Я не мужчина твоей сестры и никогда им не был!

— Неправда! Оксана любила тебя, верила тебе! Она чуть с ума не сошла, когда ты ее бросил! А потом узнала, что беременна, радовалась, что частичка тебя всегда будет с ней, — злые слезы брызнули из глаз, отвернувшись к раковине, принялась мыть овощи для салата.

— Оксана никогда меня не любила. Я был блеклой заменой мужчины ее мечты. Это я процитировал слова твоей сестры, — цинично звучал голос Алмазова. — Фиалка, ты слишком наивная. Но, что удивительно, я не хочу быть мудаком, который развеет твой миф о ней.

«Что он несет?» — думала я, разворачиваясь к Роме.