Сын моего сына

Никаких сплетен, чтобы в прессу ничего не просочилось. Ты будешь жить по определённым стандартам. И если уж мы собираемся создать видимость идеальной пары, то должны играть эту роль безупречно.

Слушая его, я ощущаю, как ледяная волна накрывает меня с головой.

— Сыграть свадьбу и притворяться счастливой парой? — я не могу сдержать саркастической улыбки. — А вы, значит, будете играть роль любящего мужа?

— Именно, — кивает он, спокойно глядя на меня.

— Относительно моей личной жизни — всё и так понятно, — начинаю я.

Тимур смотрит на меня молча, и его спокойствие начинает бесить.

— А вот что относительно вас? — с прищуром спрашиваю я.

— А что относительно меня? — его тон становится чуть мягче, будто он понимает, что сейчас я перешла в наступление.

— Вы говорите, что мы должны выглядеть как идеальная пара. Но это что, значит, что вы будете играть роль любящего мужа только на людях? А в остальное время? — я подаюсь вперёд, испытывая его на прочность. — Вы продолжите жить своей жизнью, как раньше?

Тимур сжимает челюсти, и я вижу, как он напрягается, пытаясь найти правильные слова.

— Я не собираюсь менять свою личную жизнь, — отвечает он тихо, но твёрдо.

— Вам не кажется, что это как-то несправедливо?

— Но, ты ведь не озвучивала это в своих условиях, — Тимур смотрит на меня, и я вижу, как его взгляд становится твёрже.

Странно, но я почему-то чувствую разочарование от его слов.

— И как долго продлиться наша игра в семью?

Тихий задумчиво смотрит куда-то в бок, будто бы взвешивая что-то в своей голове, и через несколько секунд, которые кажутся мне вечностью, возвращает внимание ко мне.

— До тех пор, пока это будет необходимо, — говорит он спокойно, но в его голосе звучит что-то холодное, как будто это было очевидно и не подлежало обсуждению.

Я сжимаю губы. Это «пока будет необходимо» звучало так неопределённо, что казалось, будто я попадаю в ловушку без выхода.

— И как мне понять, когда это ваше «необходимо» закончится? — спрашиваю я, пытаясь удержать равновесие в разговоре.

Он пожимает плечами, как будто это вопрос из разряда мелких деталей.

— Когда я решу, что больше не нуждаюсь в этой игре, — отвечает он откровенно, не смягчая формулировок.

И снова он ставит условия, как будто я просто деталь в его планах, а не человек с собственными чувствами и мыслями.

— Отлично, — выдыхаю с горечью.

— Но не раньше, чем через год, после того, как я выиграю выборы, — он смотрит на меня серьёзно.

— А если вы их проиграете?

— Запомни, Геля, я никогда не проигрываю, — его голос звучит уверенно, но от этой уверенности мне становится только хуже.

Тимур смотрит на меня с тем же спокойствием, как будто услышал то, что и ожидал.

— Мы оба понимаем, что это в твоих интересах, Геля, — почти заботливо произносит он.