Сын моего сына

Мы подумали, если рассказать, что ты не по своей воле с ним, то он тебя отпустит.

— Он меня и не держит! Господи, я не верю своим ушам. Вас что там, напоили, или напичкали чем покрепче?

— Мы заботимся о тебе, — отец произносит это так, будто всё, что они сделали, акт любви и заботы.

— О такой заботе я не просила, — говорю я, чуть не плача от отчаяния. — Вы выставили меня жертвой! Вы выставили Тимура похитителем! Знаешь, что теперь происходит? На него льют грязь, на нас льют грязь!

Отец делает глубокий вдох, и я представляю, как он разводит руками в своём привычном жесте.

— Ангелина, мы всего лишь пытаемся помочь. Мы только о тебе беспокоимся.

— Мне сейчас, кажется, что я говорю не со своим отцом. Па, тебе что, мозги промыли? — голос мой дрожит. — Ты даже не позвонил мне! Ты не поинтересовался, как я себя чувствую!

— Ты несправедлива, — отец начинает говорить твёрже, как будто я маленькая девочка, которая просто не понимает, что делает.

— Это я несправедлива? Да это вы, — выпаливаю я срывающимся голосом, — вы никогда не понимали меня! Вы всегда думали только о себе! О себе… Пап, вам что заплатили?

На том конце провода повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как внутри меня закипает боль и гнев, готовые выплеснуться наружу. В конце концов, отец медленно выдыхает:

— Нет."

"Врет! Им просто заплатили, но кто?

Он бросает трубку. Я смотрю на телефон, не веря, что разговор закончился так. Тяжёлое чувство предательства сдавливает грудь. Моя собственная семья предала, или продала меня второй раз.

Я падаю на диван, закрыв лицо в ладони. Гнев сменяется болью. Как они могли так поступить?

Мои мысли крутятся, словно ураган. Моя семья обвинила его в ужасных вещах, и теперь ситуация только накаляется. Единственный способ защитить его, защитить нас — это побыстрее пожениться.

Я хватаюсь за телефон снова и набираю номер Тимура.

— Да, Геля, — голос у него хрипловатый, напряжённый, но не злой.

— Тимур, — начинаю я, — я тут подумала. Нам нужно быстрее пожениться. Чтобы они не могли сказать, что ты… ну, ты понимаешь… чтобы тебя не обвинили в снохачестве. Мы ведь можем это сделать? Прямо сейчас, как можно скорее?

Тимур молчит несколько секунд. Я слышу, как он тяжело вздыхает на другом конце провода.

— Ты серьёзно думаешь, что это решит проблему? — его голос звучит спокойно, но в нём слышится некое сопротивление.

— Да! — отвечаю я, чувствуя, как у меня снова начинает бешено колотиться сердце. — Если мы поженимся, они не смогут больше выдумывать эти гадости. Это решит проблему, и всё закончится.

Но Тимур не соглашается сразу. Я чувствую, что он думает о чём-то другом, о чём-то, что, возможно, намного более радикально.

— Геля, — наконец произносит он, его голос становится более мягким, но в то же время твёрдым.