Тайник в старой стене

Зверев сдвинул брови к переносице:

– Крысой, говоришь? Сухопутной? Так это же хорошо!

– Хорошо, что меня крысой обозвали?

– Да нет, хорошо другое: раз он не уважает сухопутных крыс, выходит, он на флоте служил.

– Да уж явно не в пехоте! Фуражка на нем с «крабом», тельник заношенный. Весь из себя важный такой, а у самого руки трясутся! Пьянь подзаборная! Я его спрашиваю: «Это вы Селиванов?» – а он у меня на опохмел требует!

– Ну и…

– Что «и»?

– Дал ты ему на опохмел?

– Вот еще!

Зверев и Костин переглянулись.

– Ну ты, Вадик, даешь! – хмыкнул Костин. – Трешку для дела пожалел.

– Ничего я не пожалел, – Богданов надулся еще сильнее. – Просто я пьянство не поощряю.

– Ладно, хватит цапаться! – цыкнул Зверев. – Значит, моряк наш Селиванов, ну и хорошо…

– Да что хорошего-то?

– Хорошо, что мы теперь знаем, как с этим мореманом разговаривать.

– И как?"

"– Раз он у нас настоящий «морской волк», значит, и крутить его будет тоже моряк. А знаешь ли ты, Вадик, где наш дорогой Венечка служил до того, как к нам в милицию попал?

– В Морфлоте! Где же еще? – ответил Богданов.

– Неужели Веня о своем морском прошлом уже похвастаться успел?

– Ничего он не успел! Просто у него якорь на предплечье наколот, а еще походка уж больно вальяжная – вразвалочку…

– Молодец, Вадик, наблюдательность в нашем деле очень важна! – похвалил Зверев и посмотрел на Костина. – Ну что, Венечка, догадываешься, почему этот Селиванов с нашим дорогим Вадиком общаться не пожелал?

– Потому что гусь свинье не товарищ! – недовольно бросил Костин.

– Это Селиванов, что ли, у нас гусь? Или ты себя имел в виду? Да нет, ты сейчас не на гуся, ты сейчас больше на надутого индюка похож! – продолжал подначивать парня Зверев. – Смотри, Вадик, как он злится из-за того, что я его Венечкой называю! Ну ничего, теперь у него будет возможность отличиться. Выпытает наш Венечка у этого морского волка все тайны, я его опять Вениамином называть стану. Ну, не постоянно, конечно, а какое-то время!

– Как минимум год! – процедил Костин.

– Год, это ты, конечно, загнул. Хотя если ты из этого волчары что-нибудь по-настоящему дельное вытянешь, то будет тебе год!

– Заметано! Все, что помнит и не помнит, расскажет! Уж ты меня, Василич, знаешь.

Глава 3

Весь день Захар Селиванов изнывал от похмелья. Единственное, что ему хоть как-то помогло, это помидорный рассол, который ему поднесла соседка по лестничной площадке Глафира Сердюкова. Дать денег в долг соседка наотрез отказалась, но рассол вынесла, велев непременно вернуть пустую банку.

Обычно в таких случаях похмелье отступало, но сегодня к вечеру Захара затрясло сильнее обычного. Когда по радио стали передавать вечерние новости, Захар выпил остатки рассола и упал на кровать. В этот момент в дверь коротко позвонили.