Точка Бифуркации VI (СИ)

Укрыться на ближайшие несколько сотен метров было просто негде, а умирать от «дружеского» огня обидно вдвойне. Что же касалось моих друзей… да, именно друзей, которыми они очень быстро стали… в их лицах перемешалось всё: боль, отчаяние, безнадега и даже смирение. Только лишь старшина метал глазами в разные стороны, казалось бы сдерживая себя от какого-то шага.

— Ну… Лёха… вот и посмотрим, кто ты… Черногвардейцев или какой-то обгорелый хрен с горы…? — усмехнувшись собственной шутке едва слышно бросил я и рефлекторно вытерев тыльной стороной ладони хлынувшую из носа кровь, вытянул руки перед собой.

Глава 23

Времени на то чтобы медлить, договариваться с собой и переживать о последствиях, просто не было. Также как и не было смысла и возможности как-то себя поберечь, к примеру, выпустив тонкий ручеёк энергии, как я это свободными вечерами делал в качестве тренировки или, например, совсем недавно чтобы помочь прийти в себя Кали.

Суровая реальность ставила вопрос ребром — либо я во что бы то ни стало смогу найти в себе силы здесь и сейчас, и тогда у нашего отряда всё-таки появляется шанс выжить в этом аду, либо мы однозначно все здесь заживо и сгорим…

К слову, мне уже в обеих жизнях доводилось видеть ужасные последствия попадания на кожу человека смеси на основе белого фосфора, раскаляющейся до запредельных температур при детонации этих зарядов. Зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. Тушить её просто бесполезно, а если кому-то и посчастливилось выжить и не отравиться ядовитым дымом, который является неизбежным спутником этой гадости, то лечение и восстановление этого человека очень долгий, тяжёлый и трудоёмкий процесс для обеих сторон. Так что от одной только мысли, что благодаря мне под огненным дождём сейчас окажутся мои единственные здесь друзья, сводило челюсть и живот.

Нахлынувшее чувство неотвратимой смертельной опасности на мгновение перехватило дух, но вместо того чтобы поддаться страху, мозг заработал с бешенной скоростью, переходя в совсем иное, особое состояние. Я на короткий миг вернулся в свой старый домик в деревне, в тот самый вечер, когда в нашу обитель пожаловала громадная, клыкастая, чёрная смерть с красными глазами. Ужасы и утрата той ночи запечатлелись в моём сердце навечно, в прямом смысле разделяя жизнь с того момента на до и после."

"Дыхание моментально перехватило, к горлу подступил ком, а забившееся в два раза чаще сердце, вместе с чувством опасения за судьбу своих боевых товарищей, ознаменовало полный переход сознания в режим загнанного в угол хищника.