Только ты

"

"– Зря, – вздыхает парень, не торопясь уходить. – Неспроста это, Стейси. Посмотри на него, он же слаще патоки! Чего ему злиться? Наверняка от одиночества не страдает. Да Леон сдохнет от зависти, если увидит нас вместе! Нет, детка, не будь я Бонне, если к утру не оставлю его своей памяти!

Я знаю друга и понимаю, что Стас его зацепил. Задел самолюбие невниманием и открытой неприязнью, с которой французу трудно смириться после повсеместной любви и признания. Ему обидно, но надеюсь, он завтра уедет и все забудет.

Не знаю, что слышит Стас в незнакомой речи Бонне, но не успеваю я на секунду отвлечься, как Арно уже держится за нос, из которого на пол капает кровь.

– Черт… Настя, я не хотел, – скупое Стаса.

И виноватое француза:

– Спокойно, Стейси-Белль! Это было не больно, клянусь! Я только хотел его потрогать.

– П-потрогать?! Ну, знаешь!

Но вместо того, чтобы по-настоящему злиться, командую:

– Тебе нужно лечь! Немедленно!

Бегу в кухню за полотенцем и льдом. Родители уехали, в доме только мы втроем, и я укладываю друга на диван в главной гостиной.

– Полежи здесь немного, – прошу, прикладывая к лицу холодный компресс. – Надеюсь, ничего серьезного.

– В следующий раз не будет трясти голыми яйцами. Мог бы и одеться.

– Он не с голыми, и не мог. Он мне позирует для рисунка, который просто горит, как надо сдать. А теперь что? Как прикажешь быть?

– Иди, Стейси-Белль. Начинай без меня, я подойду, – явно переигрывая, тяжело, со стоном вздыхает блондин. – Кто знает, может быть, когда ты уйдешь, он решит за мной поухаживать?

Два невозможных остолопа! Пусть будет по-вашему! Я разворачиваюсь и ухожу.

POV Стас

Я всегда чувствовал, с самого первого дня появления сводной сестры в нашем доме, что хочу права на эту девчонку. Даже тогда, когда еще не понимал себя и раздражение к ней зудело в крови обидой и ненавистью. Хотел, чтобы она смотрела на меня, только меня замечала и только я был вправе прикасаться к ней. Я и никто другой. И неважно, что мое желание обжигало ее болью. Это право уже в школе я готов был выгрызть зубами у кого угодно, даже у лучшего друга. Бывшего лучшего друга, решившего вдруг стать на моем пути. То, что я видел в ее глазах, – сводило меня с ума и ломало, пока в конце концов не поставило на колени, лишив надежды.

В том, что сердце Стаса Фролова однажды остановилось, был виновен я сам.

А затем она вернулась в мою жизнь, и сердце забилось снова. Застучало в груди, и чтобы почувствовать эту жизнь, за ее полную меру и близость Эльфа, сегодня я оказался готов платить всем.

– Хватит, Фрол! Я понял.

Эти слова Воропаев выплюнул на песок вместе с кровью, но я все равно повторил над ним, не чувствуя боли в пальцах и силы державших меня рук.