Ты моя пара!

По факту это и не суд вовсе, а оглашение вины и исполнения приговора в присутствии оборотней. Церемония скупа на слова, но щедра на эмоции.

Платов не намерен откладывать суд и назначает время.

Въезжаем на территорию Платова ближе к полуночи. Останавливаемся у кромки леса, искусственно созданного, судя по равномерно рассаженным когда-то деревьям. Представителей нашей стаи пятеро, включая меня: Коваль с братом, отец Ирмы и Арнар. Хотелось бы еще взять Мита, но он присматривает за Женей.

Мы не ожидаем теплого приема. Ловим на себе взгляды: боязливые, презрительные, несмелые, обвиняющие…

Стая Платовых не так многочисленна, как наша, даже с учетом прошлых стычек с вампирами.

Возможно, кто-то думает, что их альфа принял решение, основываясь на страхе, но мне плевать.

Следуем за ожидающим нас оборотнем. Довольно быстро выходим на поляну, подобную нашей: округлой формы, с алтарем Богини в центре, украшенным ветвями и цветами по сезону.

Оборотни выстроились полумесяцем. У изножья алтаря двое мужчин в коленопреклоненной позе. Они не поднимают голов и не просят пощады, тишину нарушает хруст сухой листвы и мелких ветвей под ногами.

Рядом с Платовым замечаю девчушку – ребенок решил наказать себя присутствием на казни. Глупый и одновременно храбрый поступок, который должен вызывать гордость у ее родных. Леся встречается со мной взглядом и после короткого кивка возвращается к Громовым.

Платов обращается к стае, рассказывает о вине братьев, о нарушении закона перед людьми, нелюдьми и богами, а я наблюдаю за его дочерью. С моментом приближения развязки уверенность и решимость в глазах Леси пропадает. Она дергается, желая уйти, но отец стискивает ее запястье и удерживает рядом с собой.

Громовым предлагают чашу – не сопротивляясь пьют, становится понятна их покорность. Братьев опоили еще до начала церемонии, все же Иван решил поберечь нервную систему дочери.

Казнь врагов и вынужденная – соплеменников кардинально отличается. На первой царит всеобщее возбуждение, слышны выкрики, иногда и победный хохот, все происходящее не больше, чем увеселительное и одновременно устрашающее кровавое мероприятие.

Казнь соплеменника – это прощальный ритуал.

Тут не бывает терзаний плоти, окропления стаи кровью, а быстрая и безболезненная смерть.

Девчушка вздрагивает, когда ее отец рывком снимает голову одному из братьев, и тело с глухим звуком заваливается вперед. Леся продолжает наблюдать, взгляд стекленеет, она уходит в себя, ожидая окончания.

– Приношу извинения, – Платов обращается к отцу Ирмы, – от лица стаи.

Церемония упокоения продолжается без нас. Присутствие могут посчитать за оскорбление, ведь никто не испытывает тягостных чувств утраты.