Ты моя пара!

Она включает свет в гостиной, присаживается на стул возле входа, снимает сапоги, ныряет в белые гостиничные тапки, а мой взгляд приковывают крохотные пальчики.

Пуховик оставляет на вешалке, туже затянув пояс халата, осматривает комнату. Я не тороплюсь обнаружить себя, стою в тени спальни, подсматривая в щель. Женя по-хозяйски берет трубку стационарного телефона и набирает номер, поглядывая в карту, лежащую рядом на столе. Интересно.

– Алло, добрый день. А можно заказать чай и бокал глинтвейна.

С той стороны трубки извиняются, но заказ уже сделан и скоро будет доставлен.

Женя растеряна не меньше моего: я точно ничего не просил.

Ну Коваль… В том, что это его рук дело, нет никаких сомнений.

Девочка активно растирает плечи ладошками, забирается на диван, поджав ноги.

А во мне бурлит инстинкт охотника: наблюдаю, переминаясь с ноги на ногу, будто готовлюсь к прыжку, не выпускаю жертву из поля зрения – промашек не будет, не отпущу, не позволю сбежать в очередной раз. Своим приходом Женя, сама того не подозревая, попала в ловушку.

Стук в дверь заставляет зверя предупреждающе рыкнуть.

– Спасибо.

В гостиную входят две девушки в форме комплекса.

Первая ставит поднос на небольшой круглый кухонный стол, от кувшина и глиняного пузатого чайника поднимается пар, и к запаху моей пары прибавляется пряный аромат алкоголя. Женя благодарит еще раз, забирая небольшую спортивную сумку.

Точно Коваль.

Женя наливает в глиняную кружку горячего вина и делает крохотный глоток, слизав красную каплю с нижней губы, тянет носом аромат напитка, тихонько стонет от удовольствия.

Да что же ты со мной делаешь?

Каждый глоток она смакует, растирая пряный напиток по языку, морщит носик от удовольствия и облизывает губки.

А теперь самое интересное. С сумкой в руках направляется в сторону спальни. Отхожу в глубь, беру приготовленный галстук, изображаю деятельность. Накидываю на шею, пальцы на автомате вяжут узел.

Шаг, еще один шаг, скрип двери и удивленный возглас:

– Я…

– Ты?! – отвечаю в том же тоне. Никогда не замечал за собой любви к играм, но до чего же хочется разыграть удивление.

Безумной синевы глаза округляются, через мгновение уже гневно мечут молнии.

– Михалевская! – цедит сквозь зубы. А мне хочется добавить: «Нет, Коваль».

– Может, ты что-нибудь объяснишь? – поправляю галстук и наслаждаюсь растерянностью. Каких трудов стоит не сорваться места, не разодрать халат в клочья и, наконец, сделать девочку моей по-настоящему – клеймить, чтобы никто и взглянуть не смел.

– Моя подруга и Коваль… В общем, они сейчас в нашем номере и дали мне ключ от твоего домика, – продолжает стоять в проходе. – Получается так, – добавляет, глядя на свои руки.

Качаю понимающе головой:

– Тяжелая? Я возьму. – Женя не сопротивляется.