Ты моя пара!

 – Замерзла? Душ свободен. Сухие полотенца на полке, – оставляю сумку на застеленной кровати и возвращаюсь к одеванию: тщательно заправляю рубашку в брюки. – Я скоро уйду, не беспокойся.

Беру носки с кровати и выхожу, оставляя одну. Целенаправленно лгу – никуда не собираюсь. Зверь беснуется, тянет за жилы, требует вернуться, а я растягиваю удовольствие.

К оглушительному звуку сердцебиения прибавляется шорох снимаемой одежды. Не двигаюсь с места, предвкушаю.

Одинокие капли падающей воды смешиваются в постоянный поток. Оставляю носки на спинке дивана возвращаюсь, ведомый звуком сердца.

Мысль укрепляется, стоит увидеть Женю на своей территории: к чертям банкет, речь, что я должен был сказать, и всех присутствующих гостей!

До чего же она прекрасна! Крохотные лоскутки ткани не скрывали идеальных изгибов тела и в бассейне, но, когда единственной одеждой служат только горячие потоки воды, повторяющие плавные линии тела, могу с полной уверенностью сказать – моя пара идеальна. Абсолютно.

Ослабляю галстук и медленно стягиваю, не привлекая внимания."

"Женя подставляет лицо под воду, массирует, смывает остатки пены.

К халату и купальнику на полу прибавляю галстук и сбрасываю рубашку. Ступаю под струи, так и оставшись в брюках. Женя замирает, ощущая прикосновения моих ладоней на талии. Оставляю влажный поцелуй, втягивая нежную кожу, провожу языком вдоль шеи. Собираю потоки воды, ласкаю за ушком, а зверь беснуется – требует немедля поставить метку. Лениво поднимаю ладони по ребрам, обвожу грудь и полностью накрываю, сминаю. Поглаживаю большими пальцами затвердевшие соски – каждое прикосновение горячей волной стреляет в пах, накручивая градус возбуждения.

С пухлых губ срывается глухой стон, девочка прогибается, откидывается спиной на мою грудь.

Удерживая подбородок, жадно припадаю к губам, ласкаю языком горячий язычок, что смело врывается в мой рот, продолжаю играть с соском, ловлю стоны губами – дышу ими.

– Моя, – шепчу, разрывая поцелуи. Девочка обхватывает за голову, тянет, не позволяет отстраниться. За единственное слово, разделившее нас, прикусывает нижнюю губу. Солоноватый вкус крови смешивается с нашим поцелуем, а зверь внутри меня ликует.

Женя, сама не понимая, оставляет свою метку.

Языки сплетаются в диком ритме, наши пожирающие поцелуи убивают последние отголоски разума. Прикосновения мягких губ к моим, смешанные со стонами, – и у меня реально подкашиваются ноги.

Стоит пройтись подушечками пальцев по бархату кожи – втягивает животик, шумно выдыхает. Намокшие брюки нестерпимо мешают, сковывают, и с каждым прикосновением становятся теснее.

Скольжу пальцами, касаюсь моей девочки между ног: обжигающе горячая, влажная.