Невинная вдова для императора

Потом, встав на ноги, повернулась к подданным и дала клятву служить государству верой и правдой.

Жрец вручил мне скипетр, а следом надел на голову золотую корону.

— Слава императрице! — хором закричали лорды.

— Слава моей жене, — Бенедикт встал рядом со мной и, взяв под руку, повёл к выходу. Дети шли впереди нас, неся цветы.

Процессия до дворца так же тянулась через центральные улицы, народ выкрикивал поздравления. Сегодня вся столица будет гудеть допоздна.

Затем последовал торжественный ужин. Гостей пригласили так много, что еле хватило места в огромном зале. К концу трапезы я сильно устала, даже голова закружилась. Корону пришлось снять и отдать её хранителю сокровищницы.

— Кэйтлин, с тобой всё в порядке? — муж накрыл мою ладонь, словно почувствовал моё состояние.

— Устала очень, — я улыбнулась, посмотрев на любимого.

— Мы можем уйти, — Бенедикт помог мне подняться. — Пора детей укладывать спать.

Под торжественные возгласы: «Слава императору! Слава императрице!» мы покинули зал.

В покоях нас встретили камердинер и горничная, но Бенедикт отправил их отдыхать.

Я подошла к комоду, чтобы снять с себя украшения, но не смогла дотянуться до застёжки ожерелья.

— Помочь? — вкрадчивый шёпот коснулся шеи.

— Будь так любезен, раз отпустил мою горничную, — вздохнула я, млея от близости любимого.

— С превеликим удовольствием, — ловкие пальцы справились со сложным замком, и тяжёлое украшение соскользнуло вниз, но Бенедикт поймал его и уложил в бархатную коробочку."

"— Всё же непросто быть венценосной леди, — я почувствовала, как плечам стало легче — мантия упала к ногам. Муж отстегнул её от платья. — Тяжёлый наряд. Хорошо, что подобную одежду я буду редко носить.

— Да, быть правителем — нелёгкая судьба, — тёплые ладони легли на мои обнажённые плечи. — Это большая ответственность, есть риск быть свергнутым или отравленным. Власть — подобна сладкому яду, который разрушает душу.

— Ты правишь страной уже десять лет, и твоя душа чиста от этого яда.

— У меня был лучший учитель — мой отец. Он всегда твердил мне, что в первую очередь император должен думать о стране, а потом о себе, — в голосе любимого прозвучали горькие нотки. — И только когда я встретил тебя, понял, что можно найти баланс между долгом перед империей и личной жизнью. Ты прекрасная жена, заботливая мать, и я уверен, будешь очень деятельной императрицей. Народ полюбит тебя. А я всегда готов подставить своё плечо и поддержать твои начинания.

Меня так растрогали его слова, что глаза вдруг защипало от непрошеной влаги.

— Спасибо, — я обернулась, и меня вдруг повело в сторону, но Бенедикт успел подхватить.

— Кэтти, с тобой всё в порядке? — нахмурился любимый, вглядываясь в моё лицо. — Ты побледнела.