Ты не мой Boy 2 (СИ)
— Кор-ни-ен-ко… Как же ты достал меня Корниенко. Ты хуже, чем больной зуб. Скажи, мне, курсант, это что такое? Вытаскивает из моей карты кардиограмму. И ещё одну. И ещё одну… Закатываю обречённо глаза. — Ты же не годен. У тебя же аритмия и тахикардия. — Симулирую, товарищ капитан, — равнодушно брякаю я, продолжая глядеть мимо него. — Вот и отец твой с нашим полковником говорят — симулируешь… — задумчиво. — Ну и всё. Забудьте. — Как я забуду? А если ты загнешься на марш-броске? — Не… — качаю головой. — Не загнусь. Здоровое у меня сердце. — Ну а хрен ли оно стучит не по уставу?! — рявкает он. Опять смотрит на справки. — А как ты это симулируешь, Корниенко? — Легко… Просто думаю об одном человеке… — А ты не можешь о нем не думать, — злится он, — пока тебе кардиограмму делают?! — Не могу я о нем не думать… — закрываю глаза. Не-мо-гу.
— А я как раз Корниенко хотел предложить взять, — бросает на меня взгляд. — Отлично идёт в этом году.
— Нет! Корниенко пусть картошку чистит. У него аритмия.
— Да, блять! — беззвучно матерюсь я, слегка пиная ножку кресла. — Совсем уже в инвалиды записали!
— Да ладно тебе, Алексеич. Тестостерон у него буянит, вот тебе и аритмия.
— Я сказал — нет. Хочет на соревнования, пусть полное обследование с заключением врача принесет, — смотрит мне в глаза.
Не то, чтобы я прямо горю на эти соревнования… Не моя это стихия с мужиками обниматься. Но просто закусило меня, наверное, ещё месяц назад, что Полина меня замесит одной левой. Поэтому врезался в дополнительные тренировки. Чтобы хотя бы правой, а не левой.
— Есть у меня справка. У меня целая карта есть.
— Видел! Пустая такая карта, со всеми прививками и плановыми анализами. Ты в детстве не болел, Корнинеко?
— Никогда!
Постоянно…
— Ты это трынди кому-нибудь не просвещенному, а я двоих детей вырастил. Липовая карта у тебя. Неси нормальную справку.
— Да он тебе любую справку принесет, Алексеевич. Мажор-с… Толку-то?
— Вот поэтому пусть идёт картошку чистит и с ребенком нянчится. Альтернативная служба у него. Корниенко, кру-у-угом! Шагом марш отсюда!
Выхожу.
— Прикинь, отцу его звонил, так и так, мол, сердечко у вашего сына… — притормаживаю, подслушивая.
— А он говорит, у нас и диабет уже был, и язва, и эпилепсия. Не обращай говорит внимания, капитан. Симулирует, подлец.
Это, да. Несколько попыток подделать диагноз для отвода от службы было. Веры мне ни-ка-кой.
Ухожу…
Сегодня тридцатое. Последний день мы здесь. И я даже не в залёте. И есть шанс, что выйду через пару часов на свободу вместе со всеми. Пора разыграть мои карты. А идей до сих пор ноль.
Открываю нашу переписку. Психую, пересматривая этот ёбанный ролик. Сжимая челюсти печатаю…"
"Дэн: Добрый вечер, Полина-сан. Соскучилась? Я — очень. Я хочу от тебя следующие сутки. В свое полное распоряжение.
Полина: Я встречаю новый год с родителями, Денис.
Вот чуть-чуть сейчас подломись под неё и не будет мне никакого джокера. Вырвет из рук! Отобьет им щеки. И исчезнет в тумане. Поэтому я не подламываюсь.
Дэн: Это твои проблемы. Я хочу следующие сутки.
Полина: Ладно…
Мне кажется, мы просто расхерачим друг друга при встрече. Но плевать. Пусть так. Это лучше, чем ничего.
Глава 8 — Буч
Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Прикасаюсь к шраму на скуле. Выбритая полосами бровь отросла и дырок от пирсинга там больше не видно. И даже ни одной ссадины и синяка на лице. Прогрессирую…
Итак.
Внутри меня зреет что-то будоражащее. Но я не могу поймать за хвост это ощущение. И понять его. Это сродни накала, который потом выливался всегда в какие-то версии самоубиваний…
Достаю сигарету.
Щелкаю зажигалкой.

















