В ловушке времени

Но прежде они с братом успели обменяться взглядом, исполненным такого коварства, презрения и взаимного понимания, что у Натаниеля похолодела спина.

«Хорошо, что Эллен в безопасности», — подумал он.

За окном рубки чернела ночь, море было покрыто седыми гребнями. «Стелла» то зарывалась носом в подошву гривастого вала, то резко кренилась набок, — с мостика им было легче все это разглядеть. Впереди в ведьмином котле прибоя мигал маленький маячок.

Неожиданно Натаниель спохватился и испуганно спросил:

— Где Тува?

— Она сказала, что ей кое-куда нужно, — объяснил Винснес.

 — Не беспокойся, такая не пропадет.

— Спасибо, — тихо пробормотал Натаниель. А потом сказал чуть погромче: — Ну и задувает же там!

— Да, но «Стелла» выдерживала и не такое, — ответил Винснес. — И потом, мы на довольно приличном расстоянии от мыса.

Натаниель стоял и смотрел на старое корабельное кладбище, к которому их приближал каждый оборот двигателя. Глаза у него стали отсутствующими, перед внутренним взором рассеялась тьма, уступая место видениям, которые возникли сами собой, без каких-либо усилий с его стороны.

Натаниель перестал видеть настоящее.

Взор его проник и черную ночь, и время…

Вблизи берега лежал разбитый парусник. Сквозь рев бурунов доносились крики о помощи. Мачты были сломаны, парусник перевернулся, его утягивало на дно. Маленькие рыбачьи суда безуспешно пытались обойти подводные скалы, — море заглатывало их, одно за другим. Какое-то большое судно, столь древнее, что Натаниель не сумел распознать его, раскачивалось на волнах, ударяясь о скалу; похоже, так продолжалось уже долгое время. Уцелевших было не видно. Он слышал крики, доносившиеся с других судов, крики, которые давно уже стихли, он видел остовы разбитых и разграбленных кораблей, походившие на черные скелеты, он видел, как, дождавшись, когда стихнет буря, мародеры плывут за своею поживой…

Очнувшись, он сообразил, что по-прежнему находится на маленькой «Стелле».

Он тут же понял, откуда этот ужасный страх, который он почувствовал, когда они поднимались на борт. Это отозвалась встреча с тем человеком в Осло. «Вы будете не первым. И не последним», — сказал тогда Натаниель. Да, он был не первым. Но после него на «Стелле» никто еще не погиб.

А этим вечером она совершала свой последний рейс.

Кто станет ее последней жертвой? И сколько их еще предполагается, этих жертв?

На носу парома ослаб металлический трос и бился о какую-то железяку. Это напоминало звон надтреснутого колокола, неутихающий похоронный звон.

— Вот оно, это место, — пробормотал Винснес.

Натаниель обнаружил вдруг, что перед ними выросла большая скала. Чтобы обойти ее, «Стелла» качнулась и судорожно устремилась вперед, — так бредет человек, напившийся до потери сознания.