В ловушке времени

— Но ты же только что сказала, что там есть кто-то еще?

— Да. И он, и я одиноки.

— Это твой муж?

Тува засмеялась дребезжащим смешком.

— Мой муж? Что за чушь! Это мой племянник.

— Твой племянник? По-моему, ты сказала, он старый?

— Дед, не мели чепухи, — все тем же голосом ответила Тува. — У меня на это нет времени. Я…

Вдруг она отчаянно задохнулась. Что-то подхватило ее и потащило вниз, в головокружительную бездну.

Она вскрикнула. Громко, страшно, душераздирающе.

— Да что же это… Тува? — закричал доктор Сёренсен. — Фрекен Бринк?

Он побледнел.

— Боже мой, она от меня ускользает! Я потерял контроль над моей пациенткой. Такого со мной еще не случалось… О, господи! Что же мне делать? Проснитесь! Проснитесь!

Дипломированный доктор напрочь потерял самообладание и забыл о том, что пациента надо будить осторожно, не торопясь.

Впрочем, Тува не вслушивалась. Она чувствовала, как ее трясут, окликают по имени, но все это словно бы не имело к ней отношения.

Доктору показалось, что в комнате стало гораздо темнее. Как будто сюда прокралось что-то зловещее, из давно минувшего прошлого, и расползлось по углам, и затаилось, и стережет.

Вглядевшись в свою пациентку, доктор попятился.

Лежавшая на диване девушка, медленно открыла глаза.

Лицо ее изменилось. Совсем немного, но тем не менее зримо. Оно чуть увяло, приобрело более злое выражение, в уголках неожиданно ввалившегося рта зазмеилась выжидательная усмешка. Тут глаза у нее закрылись, и она опять впала в транс.

— Тува, — пробормотал Сёренсен. Девушка заговорила. Голос ее изменился до неузнаваемости."

"— Я Ханна, — произнес этот новый, жуткий голос. — Колдунья Ханна. Наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Я долго, долго ждала. Но вот — двадцать два года назад — родилась Тува, и я освободилась из плена. Да, я Ханна, родственница Гримара. Туве не довелось быть никем иным, я ее единственное воплощение с той поры, когда я прозябала в долине Людей Льда. Меня радует, что она пошла по моим стопам.

— Нет, нет, — выдохнула Тува, вернее, та малость, что осталась от ее «я».

Однако протест этот прозвучал очень робко и ни к чему не привел.

7

В комнате стало еще темнее, еще таинственнее. Доктор Сёренсен потрясение взирал на лежащую перед ним девушку, превратившуюся на его глазах в некое незнакомое существо. Пометавшись из стороны в сторону, он бросился звонить своему единственному коллеге в Осло. Тува осталась одна. Уставив в потолок сияющие глаза, она экстатически зашептала все тем же, старческим голосом, который никак не мог принадлежать молоденькой девушке:

— В Долине Людей Льда зарыт горшок. Я знаю, что он там, хотя я его так и не отыскала. Его надежно охраняет дух нашего повелителя.