Ватага. Атаман

А кто я такой, чтобы перечить Богу? Ныне, вон, подкрепись, а на рассвете поведешь. Тебе жизнь свою и полки вверяю…

Егор намеревался возглавить нападение сам – но Угрюм и Никита Кривонос уперлись, как бараны, сказав, что и без него управятся; отче Симеон их поддержал, указав, что у пушек своих князь больше пользы принесет – и ватажники ушли в предрассветные сумерки без него.

Впрочем, сражения в городе все равно не было. На рассвете жители Вильно обнаружили, что на улицах и площадях стоят отряды новгородцев – и городской совет смиренно принес победителям ключи. Небольшая стычка случилась только в Верхнем замке – но и там дело обошлось несколькими легкими ранениями.

Вильно стал первым городом, в котором князь Заозерский оставил власть в руках самих горожан. Все, что он сделал – так это разоружил и выставил за ворота согнанных в город королем Ягайло католических монахов и шляхтичей, да прибрал порох и воеводскую казну. В преданности здешних жителей он был уверен – все-таки сами сделали свой выбор. А раз так – то и ломать им привычный уклад ни чему.

Недовольными остались только ватажники, которым на этот раз не досталось совершенно никакой добычи.

– Теперь на Ковну, атаман? – с надеждой спросил Никита Кривонос, когда походная колонна спустилась с города на лед реки, торопясь в помощь осаждающим Гродно ополченцам."

"– Ковну трогать нельзя, – ответил Вожников. – Она в Ганзейский союз входит, а у меня с ними нынче дружба… – Он помолчал, прикидывая, какое настроение сейчас царит в головах его ратной вольницы, и ради поднятия боевого духа решил пожертвовать двумя драгоценными днями: – Но раз дружба, то в кабаках у них пару дней погулять можно.

Ватажник моментально натянул поводья, отвернул к полкам, и вскоре те дружно и радостно заорали:

– Любо атаману! Любо Егорию! Любо, любо, любо!

Глава 7

Весна в Европе

Сводную польско-литовско-московскую армию распутица застала между Бузулуком и Медведицей. Как раз на половине пути от одной переправы до другой внезапно подул южный ветер, принеся с собой многодневные дожди, и пока воины прятались под пологами палаток и крышами юрт, ливень смыл весь снег, а твердую мерзлую землю обратил в жидкую чавкающую грязь.

Поначалу талые ручьи текли поверх речного льда, но очень скоро русла переполнились, ровный прочный тракт, что вел войска по Дону, лопнул, как корка испекшегося хлеба, и толстыми искристыми плитами покатился вниз по течению. Вешние воды далеко вышли из берегов, заставив путников перенести лагерь на три версты к северу и начисто отрезав войска и от друзей, и от врагов.

Однако уже через неделю от Ельца подошли ладьи, подвезя воинам солонину, дрова и хлеб, лошадям – сено и ячмень, а князьям – грамоты и письма.