Венерин башмачок

И его можно понять. Там, в лагере, этот Петров наговорил ему всякого. Даже такое, от чего уши вянут. Будто это и не его ребенок!

— И Стае обиделся?

— Любой бы на его месте обиделся! Ведь ты не стала опровергать это идиотское утверждение. Это кого хочешь унизит. А уж Стасика!

Лариса спрятала улыбку, но Инна Викторовна успела разглядеть. Чему она улыбается? Всего она ожидала, только не этой беззаботной улыбки. У Ларисы явно не все в порядке с головой. Зря Кузин так расслабился. Психотерапия тебе не гинекология, где все пощупать можно.

— Ларочка, я боюсь, ты не полностью отдаешь себе отчет… Да, он изменил тебе, он виноват. Но нужно простить, дорогая, нужно сойтись. Ты, детка, можешь представить, как растить ребенка на учительскую зарплату? Нет, я, конечно, не отказываюсь тебе помогать, но… Полноценная семья — это другое. Тем более что Стасик неплохо зарабатывает.

— Тетя, перестань.

— А что я такого сказала?

— Ничего. Я тебя очень люблю, тетя. Очень. Но. мы все уже взрослые люди. Да, мы вляпываемся в истории и бежим к тебе. И очень тебе благодарны, но… Я тебя очень прошу: дай мне самой разобраться. Дай мне решить самой и про ребенка, и про все.

Инна Викторовна с жалобным выражением лица смотрела на племянницу. Она почти не слышала слов, ее поражала интонация. Лариса говорила как сильная и уверенная в себе женщина. А ведь она знала Ларису с детства. Никогда племянница такой не была. Ларка всегда нуждалась в опеке, в совете и всегда эти советы получала в изобилии. Что же ее могло так изменить?

— Твой Стае сказал мне такое… — Инна Викторовна решила раскрыть последнюю карту. — Он передал мне свой разговор с этим, Петровым. У тебя что, роман с ним?

Лариса не услышала вопроса. Или сделала вид, что не услышала.

Тогда Инна Викторовна осторожно произнесла:

— Ведь этот Петров объявил, что и ребенок вроде как от него. Ну уж это — сущий бред. И Стасик согласен, что бред. Он только не понимает твою позицию в этом вопросе… — Инна Викторовна не договорила.

Лариса, показывая, что разговор окончен, резко повернулась к компьютеру.

— Извини, тетя, мне нужно работать. Я обещала Прытковой привезти на днях черновик.

Если до этой минуты Инна Викторовна была уверена, что подозрения Стаса беспочвенны, являются пустой ревностью, то сейчас ее уверенность поколебалась. Она словно с разбегу в стену лбом вписалась.

— Значит, ты опять в свой лагерь поедешь? На днях? — уточнила она.

— Поеду, — подтвердила Лариса. — У меня там дела.

— А… ну конечно, — не удержалась от усмешки Инна Викторовна.

Лариса, не поворачиваясь от монитора, пресекла все ее намеки:

— Отец Саши Петрова больше в лагере не работает, тетя. Если ты об этом.

— А почему?

— Потому, что он устроился на работу в охранное предприятие «Триумф».