Везучая Натали

Тот уже привел установку, поддерживающую в нем жизнь, в вертикальное положение. Ройл разбудил его своим неожиданным визитом.

— Ты сегодня поздно, — Майк мельком взглянул на часы. — Или рано… Что-то случилось?

Роланд хотел сказать: «Ерунда». Ни к чему было волновать друга, который едва ли сможет помочь, но неожиданно для себя сказал:

— Случилось.

Опешил от своей несдержанности, но поздно — сказанного не воротишь.

— Подожди, сейчас приготовлю нам по рюмочке…

Майк довольно резво, несмотря на то, что установка производила впечатление тяжелого и неповоротливого агрегата, скатался на кухню и вернулся с бутылкой из коричневого стекла и двумя крошечными рюмками, зажатыми под мышкой. Роланд посмотрел иронично на эти наперстки.

— Э-э… Дружище. Разговор, пожалуй, для стаканов, не для рюмок.

— Понял, — не растерялся Майк."

"Сначала просто молчали, тихо потягивая пойло, которое Майк охарактеризовал как «по вкусу, может, и машинное масло, но мозги на место ставит». Роланд не чувствовал пока, что мозги встают на место, зато с каждой минутой все больше ощущал опустошение.

— Она никогда меня не замечала, — услышал он вдруг свой голос, словно со стороны. — Мне кажется, что она даже не понимала, что я один человек, а не двое, трое…

— Твоя дрянная девчонка? Эта… Как ее… Натали? — сочувственно уточнил Майк. — Это из-за нее ты так расстроен? Чего она опять натворила? Если честно, будь моя воля, я давно бы уже хорошенько всыпал ей ремня. Не доведет до добра ее характерец. И на месте отца я бы задумался!

— Он задумался, — усмехнулся Роланд.

И посмотрев в недоумевающие глаза друга, понял, что теперь деваться некуда — придется рассказывать. Чем больше пустели стаканы, тем ярче и подробнее становился рассказ. Майк не перебивал, только с силой тер иногда переносицу, словно пытался таким образом утрамбовать в голову эти совершенно нереальные события.

— Звучит как бред, да, — согласно кивнул Ройл, он и сам, услышав эту историю от кого-то другого, не поверил бы…

— Роланд, будь это не ты, я бы первый заявил, что рассказ твой — вранье. Но, Ройл, надо признать, врать ты никогда не умел, даже когда очень старался. Однако… Дай мне минуту прийти в себя…

— Да сколько угодно, — буркнул Ройл, но уже стало легче — словно он разделил тяжелую ношу с другом. Осушил одним махом остатки черного напитка — даже в висках заломило, и тут же налил себе снова.

— Что думаешь делать? — спросил Майк, и вдруг без всякого перехода: — Любишь ее, да, старина?

Ройл едва не подавился следующим глотком.

— К чему ты это? Я ее телохранитель, я не мог просто так ее бросить там…

Майк кивал, улыбаясь едва заметно, словно говорил: «Ну да, конечно, верю, верю».