Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Мы покачивались в этой уютной темноте, как два светляка на краю ночного озера. Я слушала хрипловатый, теплый голос, рассказывающий страшную сказку своего рода, и перед глазами вставали давно минувшие дни."

"Астор был жесток, самолюбив и холоден, согласно традициям своей семьи, но идиотом он не был. И заключая договор с богиней Смеха он не столько желал выжить в междоусобице, сколько повысить свои шансы на престол Вальтарты. Пусть даже трон достанется не ему, но его сыну или внуку, или правнуку. Упав на колени, он молил богиню о договоре, и та снизошла.

— Вы же проходили Божественные сказы, Анте?

Вяло кивнула и наконец выбралась из объятий Анвара.

Я не хотела брать ни крошки этой нежности и теплоты, и Анвар это понял. Руки сжались в кулаки, синяя жилка на горле набухла и запульсировала, но он смолчал.

— Договоры, которые проходят в Академии довольно типичны, но Астор заключил страшный, кровавый договор.

Почти каждый из высокорожденных получает дар от богов, кто-то больший, кто-то меньший, неизменно лишь одно правило: бог дает дар на одну драконью жизнь и лишь ему ведомо, каким будет дар. Астор хотел обойти это правило.

Просить конкретный дар и получить его, а после передать своим детям.

С ужасом взглянула на Анвара. В моей памяти еще хранились истории драконьих родов, которые имели неосторожность заключать договоры с богами на своих условиях. Обычно это заканчивалось кровавой баней.

В любом случае богиня Астору не отказала и с удовольствием заключила с ним такой договор. Богам нравится наглые и смелые.

— И что она хотела взамен?

Моя драконица сжалась, свернулась клубком. Наши внутренние звери — связующая нить между божественным и животным — особенно остро чувствуют такие вещи.

Ей было страшно так же, как и мне.

Анвар развернулся ко мне всем корпусом. Взглянул в упор. Даже с драконьим зрением, я видела этот взгляд, как ночную бездну, в которой нет ни звезд, ни лунных проблесков.

— Помнишь ту сказку… — он нахмурился. — Про Румпель… про злого карлика.

— Ну? — поторопила я.

— Она хотела первенца в обмен на каждый дар. Новый дар — новый ребенок, отданный на алтарь ее храма.

Я вздрогнула. Холодок невидимой нитью скользнул по коже.

— По старинке отданный? — голос у меня треснул, как фарфор, который мы недавно со стола поскидывали.

Ответ я, словно провидец, прочла по глазам. Мрачным и беззвездным. Могла бы и не спрашивать. Несколько веков назад, драконы, подобно ацтекам и инкам, практиковали жертвоприношения, в том числе и человеческие. До младенцев дело не доходило, но Астор понимал, что дар стоит дорого и согласился.

Договор был простым и топорным, как все, составленное на скорую руку. Богиня не может убить бенефициара, а платой за нарушение контракта становится жизнь Истинной.