Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Наверное вспомнил, что бояться я теперь не умею, но я все равно согласно кивнула.

— Он сказал, что император Теофас твой брат, — сказала, когда Анвар выставил горничных и нарычал на обморочную от темной магии охрану. — Ты знал?

Анвар не удивился. Сел у моих ног, опустив голову мне на колени, и я привычным жестом скользнула пальцами в мягкие волосы.

— Думаю, знал. Мы родились в один день у двух разных женщин. Веришь ли ты в такое совпадение?

Почему нет? Вся Вальтарта верила почти три десятка лет. Надо думать, скоро в столице громыхнет, так что Сопределье самая безопасная область на ближайшее столетие. Да я просто везунчик. Не каждая так выгодно выходит замуж.

— Но дело в другом. Однажды мать спасла раненого Тео, нам тогда было по двенадцать, и помогла пробудить его дракона. А после...

Тахула буквально принудила их заключить мировой и невыгодный им обоим договор. Теофас — первый принц, нелюбимый ни матерью, ни отцом, настороженно воспринятый в политических кругах, был наследником, скорее, теоретически и жаждал утвердить свою власть. Анвар, убитый в восемь императрицей и переживший несколько покушений на мать, желал уничтожить первую семью императора, независимо от результата. Знать его любила. Он получил бы поддержку при любом раскладе.

Решение матери ограничило Анвара. Сделало слабым."

"Но когда она открыла сокровищницу прямо при Тео, чтобы отдать ему половинку родового артефакта, он словно бы что-то понял. Сначала бесплодность собственных планов, после изуродованное тьмой родство. Догадывался ли о чем-то Теофас он не знал, но собственные мысли всегда строго держал при себе. Любое его неосторожное слово становилось политическим событием.

Но теперь это уже не так важно. Есть вещи, которые Теофас не сможет простить императрице независимо от голоса крови.

Анвар поднял на меня взгляд.

— Мне нужно забрать дар, Аль. Я откладывал сколько мог, но теперь ты достаточно сильна, чтобы защитить себя самостоятельно.

В глубине души я знала, что этот день придет, поэтому безропотно сняла ладанку и протянула на ладони Анвару. Он зажмурился на миг, словно боролся с невидимыми бесами или, как тут принято говорить, ифритами, а после коснулся ладанки. Та полыхнула белым светом, и я почти физически ощутила, как мамин подарок потерял в весе.

— Я очень боюсь, — сказала искренне, хотя бояться уже давно не умела.

Но в моих словах не было ни капли лжи. Мне просто не хватало слов, чтобы объяснить наступившую беззащитность после потери божественного дара. Как голышом на мороз вышла.

Анвар поднял голову, взял в ладони мое и лицо и как-то очень уютно, по-домашнему чмокнул в нос:

— Не бойся, я позабочусь о тебе. Я обещаю, что верну твои чувства и избавлю от гнева богини. Положись на меня.