Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Я словно впервые за долгое время увидела Анвара таким, какой он есть, вне кальки золотоволосого принца, красоты и внешнего лоска. Строгим, жестким, но хорошим человеком, который страшно устал на работе. За этот месяц я не помнила ни единых суток, когда бы он спал свыше четырех часов.

Да и этот дар… Он ведь не был моим. Мне дали его взаймы, чтобы пройти этот отрезок жизни с некоторым комфортом.

— Почему богиня не убила тебя, пока ты был без защиты? — по правде говоря, ответ меня не очень интересовал, но я еще помнила, что хотела об этом спросить.

Еще тогда. Когда могла чувствовать.

— Не знаю, — казалось, он искренне удивился, словно только сейчас понял, что жив. — Сначала мы думали, что отравление ядом Арахны — дело божественных рук, но когда императрица прибыла в Сопределье, стало понятно, что она не заключала договор с богиней. Разве что имела какие-то детские договоренности с Лале.

Он равнодушно двинул плечом. После поймал мой пристальный взгляд и проказливо улыбнулся, и миг спустя передо мной сидел уже не ангел замученный, а сильный здоровый красавец, знающий цену своей улыбке.

Конечно, он понимал, что императрица, потеряв Аланте Фьорре, переключилась на Лале, стремясь испортить ему жизнь, но женские договоренности его интересовали мало. Он не планировал жениться на ней. Упрямый дракон внутри его тела с трудом переваривал эту глупую девочку, заключившую договор с богиней. Когда он переворачивал в голове ситуацию и представлял, что нисколько не смущаясь отбивает у Теофаса Эльене, хотя они Истинные, ему становилось тошно. Лале тошно не было.

Он жалел ее, понимая, что инициатором договора, скорее всего, была богиня, но избавиться от неприязни до конца так и не сумел. Он слишком долго считал ее ребенком и пропустил момент, когда бесенок внутри его фальшивой невесты вымахал в крокодила, пожирающего на своем пути любое живое препятствие.

Диан считал, именно она, черпая взаймы божественную помощь, взяла кольцо хозяйки дома, убила Иве, пыталась убить Аланте. Дважды пыталась убить Аланте. Ее выбравшаяся наружу звериная, искалеченная ипостась, скорее всего, следствие нарушение договора с богиней. Привыкнув за последние пять лет к безнаказанности, она нарушила прямой запрет. Но теперь не узнать, что это был за запрет.

Больше тебе нечего бояться. Понимаешь, Аль?

— Понимаю.

Я, еще помня нормы порядочности, как умела изобразила на лице понимание. Кажется не очень хорошо, потому что Анвар снова помрачнел. У меня было чувство, что мой язык приобрел небывалую кинжальную остроту, но перестал чувствовать грань допустимого. Такую очевидную для любого человека грань «друг-враг», и разил всех без разбора.

Впрочем, у меня есть новости поважнее.