Призрак со свастикой

Но не почудилась же слежка прошедшим утром!

Встречный поезд чуть не привел в замешательство. Прогрохотал, как «Летучий Голландец», скрылся за поворотом. Окулинич передернул плечами, спустился с насыпи, подобрал пустую водочную бутылку, уставился на нее с каким-то туговатым интересом и, пожав плечами, произнес:

— Водка была. А сейчас пусто.

— Подумаешь, водка, — фыркнул Звягин. — Водка водится везде, где водятся русские. Русские в Нижней Силезии есть? Есть. Значит, и водке быть. С поезда выбросили, выпили и выбросили. Не смотреть же на нее.

Следующую остановку сделали у километрового знака на другой стороне. «338 км» — извещала табличка со стороны Зальденбурга. Павел задумчиво ее разглядывал. Шесть километров еще пройти, а потом ползком, осматривая каждый клочок местности…

Дрезина медленно пробиралась на запад. Скалы уплотнялись, громоздились в сущем беспорядке. Временами создавалось впечатление, что они нависают над дорогой. Проходы между ними визуально не ощущались, там все было завалено камнями. Природа Нижней Силезии наглядно демонстрировала, что может быть и суровой. Еще одно заброшенное предприятие. Узкоколейка, ржавые ворота. Звягин бросил, чтобы подождали, побежал к воротам, качая на всякий случай «маятник». Несколько минут гремел какой-то ржавый металлолом, хрустело трухлявое дерево. Потом он прибежал обратно с круглыми глазами, сообщил, что за воротами в яме целое кладбище — кости животных вперемешку с человеческими костями и пара скалящихся черепов. «Долго же еще дерьмо разгребать после фашистов, — мрачно подумал Павел, налегая на педали. — Тайные могильники, опытные лаборатории, где кого только не скрещивали, секретные цеха военной промышленности». А еще у немцев была традиция: самую тяжелую работу на секретных объектах выполняли военнопленные и узники концлагерей, после чего их расстреливали и зарывали экскаватором…

Дрезина проследовала 333-й километр. Характер местности не менялся. Скалы подползали к дороге — какие-то изглоданные, иссеченные расщелинами. Поблескивали прожилки минеральных отложений. Скорость снова упала, от напряжения болели глаза. Как назло, приподнятая над местностью насыпь стала сглаживаться, труднее поддавалась осмотру. 332-й километр… Окулинич и Котов спрыгнули с дрезины, пошли пешком под насыпью. Железная дорога плавно извивалась между скальными массивами. Поезда здесь снижали скорость. Навстречу прополз короткий товарняк с цистернами. Павел посмотрел на часы. Минут через сорок надо убирать дрезину с пути, пропускать литерный состав на Берлин (важные лица, говорят, проедут). Дрезина прошла поворот. До «верстового» столбика оставалось метров пятьсот.