Призрак со свастикой

Остальные — на запад, работаем глазами и ушами, на открытых участках не «светимся»…

И все-таки вознаградили высшие силы за упорный труд! На прямом участке к западу от «верстового столба» ничего не нашли. Местность сложная — только время потеряли. Оперативники шли охватом — один по шпалам, двое вдоль насыпи. Часто садились на корточки, рылись чуть не носом. Скалы покачивались над головой в матовой дымке. Прошел состав на Берлин, еще один — навстречу. У поворота работали с максимальной осторожностью — перебегали по одному, рыскали глазами по изрезанным, ломаным склонам, грудам булыжников. Начинали расстраиваться — ведь 31-й км остался сзади, не за горами 30-й!

— Подождите, мужики, здесь что-то есть, — вдруг осевшим голосом произнес Котов, идущий по шпалам.

Все сели, стали осматриваться. Взгляды скользили по окружающей неживой природе, сканировали все участки, где могла сидеть засада — в свете недавних событий, подобный поворот не исключался. Скалы сплачивались, высились почти беспросветно. В небе плавными кругами вился орел, он то снижался, чтобы лучше рассмотреть копошащихся внизу людей, то снова поднимался. На орла Третьего рейха эта птаха не тянула, но ощущение тревожности поддерживала…

Пока все было тихо. Звягин и Павел стали перебираться к Котову. Тот, опустившись на колени, обнюхивал шпалы, как порядочная служебная собака. От полотна исходил ярко выраженный запах креозота — им пропитывают шпалы для предотвращения гниения. Все люди на планете, как подметил Павел, делились на две категории: те, которые всей душой ненавидели запах креозота и которые его обожали…

Сегодня этот запах притягивал, щекотал ноздри. На шпалах явственно проступали засохшие масляные пятна. Их было немало — на участке длиной метра три. Котов тер их пальцем, нюхал, удовлетворенно хмыкал. То, что надо! Из проходящих поездов рабочие жидкости, как правило, не вытекают, а вот если сложная техника долго стоит на месте, да еще вынуждена работать…

Говорить было нечего. Да, собственно, и осматривать… Взоры всех присутствующих обратились к каменному завалу на северной стороне полотна. В обычной ситуации его не удостоили бы вниманием — подобные явления были не редкостью. Но с учетом находки это вызывало интерес. Пятнадцать метров к западу от истончившихся масляных «лепешек» имелась небольшая приподнятость — словно строили дополнительную насыпь, а потом ее удалили, но следы сохранились. Гравий выглядел каким-то свежим, недавно утрамбованным. Под насыпью росла трава, но она уже не могла сбить с толка. Хоть тресни, в этом месте проводились работы! «Следы преступления» аккуратно удалили, но вернуть, «как было», оказалось нереально! В последующие минуты отыскались следы удаленного стрелочного перевода.