Призрак со свастикой

За день до сдачи во дворе гестапо и управления СС костры пылали — жгли архивы. Никаких бумажек не осталось. Удачи тебе, капитан!

Глава пятая

— Кохановский, Лев Давыдович, — скромно представился худосочный завгар преклонных лет. Он подслеповато щурился, протирал очки, долго перелистывал увесистый гроссбух — этот пожелтевший журнал он, похоже, таскал с собой по всем фронтам начиная с лета 41-го.

— Вы прямо как Троцкий, — пошутил Павел. — Тот тоже был Лев Давыдович.

— Троцкий, молодой человек, — назидательно произнес завгар, — враг, ренегат и… троцкист. А я нет. И слово «был» в отношении вашего покорного слуги пока неуместно. Впрочем, не вы первый подмечаете это досадное совпадение. Устал отбиваться, знаете ли. Держите, — протянул он ключи. — Машина в гараже, найдете. «ГАЗ-67Б», прошу любить и жаловать. Машина не старая, но движок за последние полгода посадили изрядно. Ее использовали в качестве артиллерийского тягача. Вы же не собираетесь таскать за собой пушку?

— А что, все так плохо, Лев Давыдович? — улыбнулся Верест. — Нет, не собираюсь.

— И женщин не возите, — предупредил завгар. — Сиденья протерлись, пружины выпирают, это несколько неудобно, прекрасным дамам может не понравиться… Но вы же не прекрасная дама?

Полноприводный советский внедорожник с упрощенным открытым кузовом (вырезы вместо дверей) заводился с третьего поворота ключа. Машинка действительно повидала немало. Но в отмытом виде смотрелась опрятно. Павел поблагодарил Кохановского, расписался, где нужно, и покинул гараж.

Он припарковал машину на Вильмштрассе, пешком прогулялся по городу. План Креслау имелся в голове, но увидеть все воочию тоже стоило. Прошелся по центральным Альтенштрассе и Вильмштрассе, снова навестил Фрайбургский вокзал, в задумчивости походил по перрону, на котором стоял воинский эшелон, идущий из Германии в Советский Союз. Вагоны охраняли автоматчики. Состав формировали «с бора по сосенке» — в нем были и теплушки, и пассажирские вагоны, и багажные без окон, у которых наблюдался явный переизбыток охраны. Надрывались злые овчарки — в кольце конвоя жались в кучку полтора десятка военнопленных в рваном обмундировании цвета «фельдграу» — явно пополнение на «народные стройки». Работы в этом городе хватало всем. Строительный мусор с тротуаров и улиц уже убрали, зияли черными глазницами скорбные руины. На них весьма своеобычно и художественно смотрелись нарядные плакаты: «Слава воину-победителю!», «Мы завоевали счастье нашим детям!», «Красной армии метла нечисть выметет дотла!» Вспомнился незадачливый художник Шестаков со своим «приветом от немецко-фашистских захватчиков». «Вымести дотла» — это тоже что-то из новой фразеологии…

Он прошел мимо булочной, из которой вилась огромная очередь.