Призрак со свастикой

У нас есть продукты, Линда. Сможете быстро приготовить поесть? Мы голодны, как узники концлагеря.

Высунулась испуганная фрау Магда, уяснила суть вопроса, кивнула и снова исчезла в своей комнате.

Наступила ночь. Скованность проходила, офицеры быстро освоились, Котов через десять минут уже сколачивал развалившуюся обувную полку. Вывалили продукты из вещмешков на кухонный стол. Вся «кухня» завоеванной Европы была к услугам. Итальянские бобы, немецкие сардины, польская копченая рыба, отечественная перловка с гречкой. Линда, скинув кофточку, носилась пчелкой по кухне, украдкой посматривая на Павла, который утром был гораздо веселее. Она сварила остатки картошки, смешала их с бобами, заправила мясным соусом, подав само мясо отдельно. Из отдельной миски торчали головы сардин, похожие на головы птенцов, ждущих корма.

— Не отравят нас? — подмигнул Окулинич, наваливая полную тарелку.

— Пожуем — увидим… — пробурчал с набитым ртом Котов, хватаясь за все подряд.

— Прошу учесть, что присутствующая за столом девушка неплохо владеет русским языком, — напомнил Павел.

— Серьезно? — изумился Звягин. — Тогда никакой матерщины, товарищи офицеры, терпим. Но выпить за дружбу наших народов, подпорченную Гитлером, мы обязаны. — Он извлек из-под стола припрятанную «поллитровку», вопросительно глянул на командира. Тот неохотно кивнул и предупредил:

— Без ажиотажа, товарищи офицеры. Вторую доставать не следует, а также третью и четвертую, знаю вас. Выпьем, когда дело сделаем.

— Да уж, что-то снизилось потребление алкоголя в нашем коллективе, — посетовал Котов. — При прежнем руководстве такой фигни не было. Ладно, Леха, не тяни резину, разливай по 125 разрешенных грамм.

— А девушка не будет? — Звягин исподлобья уставился на Линду.

Та сделала большие глаза и покачала головой. Посидела в компании несколько минут из вежливости и ушла спать. Звягин снова наполнил стаканы. Выпили сразу «третью», не чокаясь, за тех, кого потеряли. Эта тема звучала сегодня особенно актуально. При этом Верест мрачнел все больше и больше. Глядя на него, Звягин осторожно заметил:

— Ладно, прости, Пашка. Тебе сегодня не до чего, напарника потерял, мы понимаем…

— По своей же дурости, — буркнул Павел.

— Совесть грызет? — посочувствовал Котов. — Так ты ее тоже покусай, пусть проваливает, к чертовой матери. Никто не виноват, запомни, фрицы виноваты, которые вас подкараулили, и те сполна рассчитались. Забудь про совесть, мы все готовы к худшему — такая уж служба. И твой Репницкий был готов, наверняка не удивился…

— А который час? — спохватился вдруг Окулинич, оставивший часы в ванной.

— Без пяти минут спать, — отрезал Верест. — Заканчиваем поздний ужин, товарищи офицеры, пора баиньки. Завтра в семь подниму.