Призрак со свастикой

Она может что-то вспомнить, ей могут нанести визит… Предлагаю пока не заморачиваться на ее причастности к делам нацистов, позднее все это отработаем. Сейчас нас волнует только эшелон. Я бы не стал тянуть резину, товарищ подполковник. Время позднее, и все же распорядитесь отправить вооруженный наряд в замок. Пусть привезут баронессу и поместят под надежную охрану. Не надо в тюрьму — это слишком, сужает рамки понимания и дальнейшего сотрудничества. Придумайте что-нибудь, ведь остались в Креслау приличные помещения? И трупы там лежат у дороги, надо с ними что-то делать…

— Хорошо, распоряжусь, — кивнул Шалаев. — Что по эшелону планируешь?

— С завтрашнего дня начнем осматривать путь на всем протяжении от Креслау до Зальденбурга. Другого способа не вижу."

"— Ниточку хочешь? — хитро сощурился подполковник. Он оставил свою «изюминку» на финал беседы. — Возможно, ничего значительного, но расстояние между Креслау и Берлином по железной дороге составляет 365 километров. Глянь на всякий случай на километровые столбы по другой стороне ветки. Если это 331-й километр от Берлина, который в беседе могут называть 31-м…

— То это примерно посередине между Креслау и Зальденбургом… — быстро подсчитал в уме Павел.

— Вот именно, — подтвердил Шалаев. — Есть еще одна версия: это просто расстояние от Фрайбургского вокзала по железной дороге. Или от вокзала Зальденбурга — в восточном направлении. Заметь, в любом случае это примерно один район, плюс-минус пара верст, что значительно облегчает поиски. Но что-то подсказывает, что работает именно первый вариант. Важен километровый знак, к которому привязывалась зона проведения работ.

— Спасибо, товарищ подполковник, — улыбнулся Павел. — Это действительно важно. Покойный Репницкий тоже высказывал подобную версию, но он не знал цифр.

— Эх, такого парня загубил… — покачал головой Шалаев и побрел к себе в кабинет.

Дверь открыла Линда Беккер, со страхом разглядывая четверых мужчин в военной форме, из которых знала только одного. Она и дома была одета, как для выхода на улицу, видимо, боялась, что не будет времени одеться, когда явятся люди с полномочиями. И «тревожный» чемодан, поди, наготове.

— О, мой бог! — воскликнула она.

— Да нет, все в порядке, Линда, — вяло улыбнулся Павел. — Ваш продуктовый паек может увеличиться ровно в четыре раза, если вы пустите на постой еще и этих трех воспитанных мужчин. У вас ведь есть еще одна свободная комната?

— Да, есть… — Женщина сглотнула. — Там был кабинет моего покойного отца, он выходит окнами на Вильмштрассе… Мы давно продали все книги, письменный стол… Но я могу постелить там несколько матрасов.

— Отлично, — кивнул Павел. — Мужчины неприхотливы в быту, много водки не пьют, им достаточно одной комнаты на троих.