Вонгозеро

Когда они поравнялись со мной, я услышала, как он говорит ей:

— …без тебя разберутся. Что ты пристала — заснул, заснул, какая разница, главное — вытащить, ты мне скажи лучше: куда ты Дашку дела? — И она, не слушая его, кричала одновременно с ним, зло, со слезами в голосе:

— …а ты что молчишь, как мы поедем теперь, не надо было первыми ехать, я говорила — не надо было, у нас там вещей сколько, одежда, продукты, куда мы теперь, ты подумал? подумал?.. потеряли машину… — И они прошли дальше — назад, к Паджеро, и я обернулась было посмотреть на них, но тут пикап заревел как-то особенно отчаянно: взметая из-под колес густую снежную пыль, Ленкдрузер вдруг вздрогнул и пополз наверх, задом, а пикап, тронувшись с места, медленно двинулся вперед, прямо на меня; я отпрыгнула в сторону, а папа, заглушая вой обоих двигателей, закричал:

— Пошел-пошел-пошел, давай, Андрюха, еще, ну давай!.

. — И в этот момент вдруг послышался какой-то резкий, неожиданный звук, и следом за ним что-то оглушительно стукнуло: приглядевшись, я поняла, что трос, соединявший машины, лопнул; Лендкрузер тут же скатился обратно и застыл на прежнем месте, утопив свою широкую морду в снегу, а двигатель пикапа умолк, слепящие фонари погасли, водительская дверца распахнулась, и Андрей, торопливо выпрыгнувший на дорогу и обежавший машину, в наступившей тишине произнес с досадой:

— Бампер раскололи.

Хорошо, не в стекло еще."

"— Да потому что трос дерьмовый! — Наверное, папа сорвал голос, потому что теперь уже только сипел и выглядел таким расстроенным, что мне хотелось подойти к нему, положить руку ему на плечо и сказать — да не слушайте вы эту дуру, видно же, что это яма, вы тут ни при чем, но тут он с размаху воткнул — почти метнул — свою лопатку в снег; она погрузилась почти по середину своего короткого древка, и я раздумала влезать с утешениям.

 — Эти ваши японские тросы пижонские, хоть бы один металлический взяли с собой, путешественники, вашу мать, с вами только до булочной ездить!

— Не помог бы твой трос, — сказал ему Сережа, вылезший из Лендкрузера и с трудом выбирающийся на дорогу — лицо у него было злое и усталое, — слишком плотно сидит, только проушины бы вырвали.

Надо еще подкопать, он нагреб опять под себя, Мишка, давай сюда лопату. — И они с папой принялись копать — судя по всему, не в первый и даже не во второй раз; а я сказала Мишке:

— Надень шапку, — но он даже не повернул ко мне головы, напряженно наблюдая за тем, как папа с Сережей возятся между Лендкрузеровых колес.

Папа поднял голову и сказал Андрею:

— Ну, что ты стоишь, давай, доставай свою ленточку японскую, одну порвали, теперь твою рвать будем.