Вонгозеро

Сквозь густое облако белого пара, какой бывает над открытыми зимними бассейнами, было едва видно, что передняя стена дома обвалилась, обнажив его закопченные внутренности, а с перекрытий неопрятными жирными гроздьями свисали то ли остатки штор и ковров, то ли какие-то провода; там, где раньше была крыша, редко торчали куски деревянных стропил. Вкусно пахло костром.

— Смотри, Мишка, ты интересовался утром, — сказал папа, поворачиваясь к нам.

— Что здесь случилось? — спросил Мишка вполголоса."

"— Скажу тебе так — вряд ли тут все сгорело оттого, что кто-то баловался с бенгальскими огнями, хотя, конечно, всякое может быть, — ответил папа, снова высунулся из окна и крикнул Лене: — Посмотрели — и хватит, Леня, едем, едем!

После незапланированной остановки у сгоревшего пряничного домика мы уже не обращали внимания на дорожные знаки — ехать медленно, смотря по сторонам, больше не хотелось; первым скорости прибавил Сережа, за ним с тракторным рокотом ускорился Лендкрузер — немедленно задымил выхлоп, и я поспешно закрыла окно. Ненавистная рация мешала мне вести машину — то и дело, забывшись, я задевала ее правым локтем, железный прямоугольник с острыми углами предательски болтался, царапая кожаную крышку подлокотника, но дорога была знакомая — за два года жизни здесь я выучила каждый поворот, и мы без труда нагнали Леню. Уже через десять минут мы выехали на шоссе и, выстроившись гуськом, покатили в сторону Большого бетонного кольца. Почему-то теперь, после оставшейся позади разоренной сказочной деревеньки, я почти готова была увидеть колонну беженцев, на машинах или, может быть, даже пешком покидающих опасные окрестности мертвого города, но кроме нас, на шоссе машин не было — ни на встречной полосе, ни позади нас. Похоже было, что пустая дорога удивила и папу, он даже нагнулся и проверил частоту, на которую была настроена рация, — но в эфире не было ни звука, только тишина и потрескивание помех. Слева густой стеной стояли деревья, справа вот-вот должны были показаться съезды к расположенным вдоль шоссе небольшим поселкам, до бетонки оставалось еще километров сорок; эти места тоже были мне знакомы — когда мы с Сережей искали дом, подгоняемые неудобствами съемной квартиры с чужой мебелью и незнакомым видом из окна, к которому я за десять месяцев так и не смогла привыкнуть, мы объехали всю округу — это муравейник, малыш, ты же не хочешь жить в муравейнике, давай поищем еще — пусть подальше от города, не страшно, зато там будет тихо, спокойно, только ты и я — и никого вокруг.