Вонгозеро

Друзья, которых мы оставили в городе, узнав о наших планах, крутили пальцем у виска — но мы не слушали никого, и, конечно, не могли предположить, что расстояние, казавшееся нам тогда вполне достаточным для того, чтобы отгородиться от всего мира, покажется теперь таким смехотворно маленьким.

Развилка, на которой шоссе пересекалось с бетонным кольцом, появилась впереди неожиданно — вначале она просто засветилась издалека, а затем уже показались большие белые дорожные указатели с надписями и расстояниями. Рация захрустела Сережиным голосом:

— Анюта, здесь направо.

— Я знаю, — ответила я раздраженно и сразу же сообразила, что он меня не слышал, потому что микрофон по-прежнему покоился в подстаканнике, в который я обычно складывала сигареты, — но никто из сидящих в машине не указал мне на эту мою ошибку. В ту же секунду рация заговорила снова — на этот раз чужим голосом:

— Братишка, — произнес голос взволнованно, — заправки работающие попадались тебе на кольце? Мне до Одинцова бы дотянуть, все позакрывались, мать их…

Прежде чем Сережа успел ответить что-нибудь, я взяла микрофон, нажала на кнопку и сказала:

— Не надо тебе в Одинцово. Поворачивай в обратную сторону.

Голос спросил со страхом:

— А что там, в Одинцове? Вы знаете что-нибудь? — и сразу же, без паузы, задал еще один вопрос: — А где вы едете?

— Не говори, Аня, — быстро сказал папа Боря и, протянув руку, отобрал у меня микрофон и сжал его в своем большом кулаке, словно пытаясь перекрыть звук на случай, если я попробую все-таки ответить неизвестному голосу, который продолжал выкрикивать в эфир:

— Але, але, где вы едете? Что там, в Одинцове? Але?

— Может, там еще все спокойно, в Одинцове, — сказала я папе, не поворачивая головы — мы как раз съезжали с шоссе, — и он ответил:

— Одинцово в десяти километрах от Москвы, Аня, как там может быть спокойно, сама подумай. И вот еще что — мы на общей волне, поэтому никаких деталей — кто мы, где мы, на чем мы, поняла? Если этот мужик сказал правду, сейчас даже за тот небольшой запас топлива, который у нас есть, нам снесет башку любой добропорядочный гражданин, не говоря уже обо всех остальных, которых на этой трассе было полно даже в лучшие времена.

— Я знаю, — повторила я все так же раздраженно, и больше мы уже ничего не говорили. Молчал и Сережа; в полной тишине три наших машины свернули на развилке направо и сразу же въехали под табличку с надписью «Новопетровское», за которой по обеим сторонам дороги начались жилые кварталы. На противоположной стороне дороги я увидела заправку — возле съезда прямо на трассе стояли два длинных тентованных грузовика с выключенными фарами, сама же заправка была освещена, но совершенно очевидно закрыта — ни возле колонок, ни у кассы никого не было.