Воскрешенный любовник

— Серьёзно, мне сейчас хочется тебя послать к чёрту.

— И я тебя не виню.

— Для Стрэнка и Уайт[46] нет места в этом гараже.

— Стрэнка и кого? — он махнул рукой. — Подожди, я знаю. Это из подсказки к кроссворду в «Нью-Йорк Таймз» на прошлой неделе.

— В четверг.

— Да, тот выпуск. — Он улыбнулся. — Ты тоже его решала?

— Я всегда прокастинирую по четвергам. Мне сложно себя преодолеть.

— Мне приходится решать их карандашом. Мои кузены делают это ручкой, а это ужас как неудобно. Каждое утро нам доставляют двенадцать газет, потому что только так можно провести Первую Трапезу, не поубивав друг друга.

Она вскинула брови.

— Ты живёшь с дюжиной родственников?

— Мы не кровные родственники.

— Значит, это что-то вроде мафиозной семьи?

— Нет.

Она сосредоточила взгляд на его горле. Линия бледнела также быстро, как и следы от ожогов, и, наблюдая, как Бальтазар исцеляется, в её голове мелькнула мысль, что он отличался от неё, и не потому, что был мужчиной.

Или… очень мускулистым.

А потом Эрика заговорила, удивив саму себя:

— Я никогда так не боялась в жизни, не считая ночи на двадцать четвёртое июля четырнадцать лет назад.

— Боже, Эрика, мне очень жаль…

Когда он потянулся к её руке, она отодвинула её в сторону.

— Ты должен перестать жалеть меня. Вместо этого ты должен сделать то, ну, что должен… — она указала на свою макушку. — А потом отправить меня домой. Я как-нибудь разберусь, видит Бог, до этого справлялась. К тому же, если одна из тех теней придёт за мной? — Эрика покачала головой. — Мне крышка, и неважно, знаю я о них или нет.

Не верилось, что она так спокойно рассуждала об этом. Но разве у нее был другой выбор.

— Я хочу защитить тебя.

Эрика окинула его взглядом… и не собиралась демонстративно проходиться по нему с головы до пят.

Но, во-первых, она помнила как он бился с тенью и что это было, и, будучи обученным приемам самозащиты, у него также был опыт. А во-вторых…

Ну, вид был чертовски впечатляющий. Начиная с его выпуклых грудных мышц до налитых бицепсов и восьми кубиков пресса, словно он делает по утрам десять тысяч сит-апов перед тем как съесть протеиновый батончик…

— Я знаю, ты хочешь обеспечить мою безопасность, — сказала она тихо. — Спасибо за это. Но грустная правда жизни состоит в том, что мы не всегда получаем то, что хотим.

И, хэй, я так долго сражалась с несуществующими врагами. Кто знает… Может, я выстою в бою с тенью.

Глупые заявления. Ещё глупее считать, что они могут стать правдой. Она видела, что такое нападение сделало с мужчиной вроде Бальтазара, а в нём как минимум семьдесят пять фунтов мускул. Не меньше."

"— Просто забери мои воспоминания, снова, — сказала ему Эрика. — И позволь жить своей жизнью, что бы меня ни ждало.

Бальтазар молчал какое-то время. Казалось, целую вечность.