Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Она даже не заглянула к нам в гостиную, а сразу прошла к себе."

"— Пойду, поговорю.

— Давай.

Мама сидела на краю кровати, как неживая. Спина прямая, словно палка, невидящий взгляд перед собой.

— Мам, — я подсела рядом, обняла ее и уткнулась носом в родное плечо, — прости меня, пожалуйста.

— За что? — спросила бесцветным голосом.

— За то, как вела себя сегодня. Я действительно была груба. Тебе за меня, наверное, стыдно.

— Нет, — покачала головой мама, — мне стыдно за себя. Я была дурой. Думала, нашла подругу по интересам, с такими же взглядами на жизнь, похожими идеалами, а оказалось…

Она всхлипнула и по щекам покатились слезы.

— Мам, ну не плач! — стиснула ее в объятиях крепко-крепко, — а то я тоже зареву!

Маменька покачала головой и дальше продолжила заливаться слезами.

— Ну что ты! Все же хорошо! Ты все высказала этой заразе, салатом ее измазала, выгнала. Умница. А то, что сразу не рассмотрела, какая она на самом деле — бывает. Все ошибаются. Мы зачастую в людях видим только то, что лежит на поверхности, не пытаясь заглянуть внутрь.

— Ты у меня такая умная, — всхлипнула она.

— Вся в тебя, мам, — я поцеловала ее в щеку, — и в папу. Вы у меня самые-самые. Мне с вами очень повезло.

Я говорила это искренне, от всего сердца. Они, конечно, не идеальные, со своими тараканами и заморочками, но всегда желали мне только добра, и лучше них никого нет и быть не может.

— Но ты все равно собираешься переезжать? — не удержалась маменька.

— Да! — рассмеялась я, — Мам, ты неисправима!

Она только горестно вздохнула и продолжила растирать слезы по щекам.

Мы просидели с ней в комнате почти час, говорили о всяком разном, я ее обнимала, а она гладила меня по волосам. Потом к нам присоединился отец, и мы все вмести отправились на кухню, где, устроившись за стареньким столом, продолжили разговаривать, доедая уцелевшие остатки салатов, пили чай с шоколадными конфетами.

И вот это уже был настоящий семейный ужин.

Глава 16

Переезжала я с боем. Сначала хотела уехать по-тихому, не говорить куда на самом деле отправляюсь, а потом уже, спустя время, сказать правду. И желательно не лично, а в телефонном разговоре, а еще лучше телеграммой.

К сожалению или к счастью, врать я никогда не умела, поэтому в день переезда все-таки созналась, что отправляюсь не просто на съёмную квартиру, а к ПТУшнику. Мама тут же начала голосить: не пущу, где это видано, да как можно. Разве что грудью вход не перекрыла в попытках меня остановить.

Чувствуя, что проигрывает, и вредная дочь не собирается идти на попятный, она попыталась привлечь на свою сторону отца, но тот меланхолично пожал плечами и глубокомысленно изрек:

— По крайней мере, у него руки из нужного места растут. В отличие от некоторых.