Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Он что реально думал, что я пущу его в квартиру, где живу с другим мужиком? Он идиот? Или такой же охреневший от наглости тип, как и его мамаша?

— Так, о чем ты хотел поговорить? — напомнила прохладно.

— Я хотел извиниться за свою мать.

— Не передо мной надо извиняться, — нахмурилась, не понимая к чему весь этот нелепый разговор.

— Она немного перегнула палку…

— Стас! Это ты перегнул палку, посмев сюда явиться, а она охренела. И я больше не хочу о ней слышать. Никогда! Если это все, что ты собирался мне сказать, то заканчиваем нашу беседу и расходимся. У меня дел много.

Он снова недовольно замолчал, только глазенками своими на меня зыркал.

— Стас? — позвала уставшим голосом.

— Давай куда-нибудь сходим, — внезапно выпалил он и тут же залился пунцовой краской.

— Чего?

Я честно обалдела. Прямо до полоумного состояния. Хватило сил только смотреть на него с открытым ртом, и изредка моргать. Он что серьезно? Белены объелся парнишка.

Тоже мне женишок нашелся.

— Стасик, — заговорила с ним ласково, как с умалишённым, — ты же в курсе, что я живу не одна, что у меня мужчина есть?

Он тут же гневно побагровел.

— Этот тупой програмер?

— Боюсь, тупой — это про тебя, если ты так и не понял, что он над тобой просто прикалывался, — осадила его сердито. Никто не может обсирать моего мужчину! Тем более вот такой неудачник и мамочкин сынок.

Вся жалость, которую я к нему испытывала на ужине, бесследно испарилась.

— Все, Стас! Разговор окончен. Можешь быть свободен. И больше не смей здесь появляться. Вообще не смей ко мне приближаться.

Надо было видеть его лицо в этот момент. Я реально испугалась, что он сейчас начнет орать с пеной у рта и биться в истерике.

И вот это сокровище мама пророчила мне в мужья? Да проще сразу застрелиться!

— Уходи! — строго указала пальцем в сторону лифта.

— Ты не имеешь права указывать куда мне идти, — подбоченился горе-ухажор, — когда захочу, тогда и уйду."

"— Правда, что ли? Ну можешь постоять тут, если хочешь, а я, пожалуй, пойду. У меня суп на плите стоит, — развернулась к двери.

— Дина, погоди! — он ринулся следом за мной и схватил за руку.

— Я не разрешала себя трогать, — с досадой поморщилась, и стряхнула с себя его потную ладошку.

— Надо же какая гордая, — зло фыркнул он, — а програмеру своему небось разрешаешь себя лапать.

— О, Стасик, я ему такое разрешаю, что тебе и не снилось в твоих влажных подростковых снах.

Стас покраснел еще больше и с видом оскорбленного Ромео, пафосно выдал:

— Какая же ты дрянь!

Тут уж я не выдержала и с неимоверным удовольствием влепила ему такую смачную пощечину, аж руку прижгло. Он вскрикнул как красна девица, отшатнулся в сторону, едва не врезавшись в стену, прижал к щеке ладонь и уставился на меня квадратными глазами, на дне которых от обиды аж слезки заблестели.