Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Не ожидал бедный, что за такие слова можно и по физиономии получить, думал, что ему, такому неотразимому, все с рук сойдет.

— Еще только вякни что-нибудь, и я тебя так отпинаю, что мало не покажется! — я была так зла, что действительно могла на него наброситься, — а теперь взял ноги в руки и марш отсюда. Иначе я вызову полицию и скажу, что ко мне домой ломится какой-то неадекватный придурок! Представляю, как будет краснеть твоя мамуля, когда ей позвонят и скажут, что ее драгоценный сыночек угодил в обезьянник.

— Ах ты…

— Да я, — посмотрела на него в упор, обещая жестокую расправу, если он ляпнет еще какую-нибудь ерунду, — Все! Вали отсюда Стас! Последний раз по-хорошему говорю.

До нас донесся звук поднимающегося лифта. Он остановился, механический, безликий голос монотонно объявил «девятый этаж» и двери распахнулись, выпуская на лестничную площадку Антона.

А дальше произошло то, чего я просто не могла предположить, даже в самых безумных фантазиях. Стас, вместо того чтобы отступить перед более сильным противником и по-быстрому смотать удочки, сгреб мое бедное тело в охапку и впился в меня слюнявым поцелуем. Я настолько обалдела от всего происходящего, что даже не смогла сопротивляться. Только в полнейшем шоке пялилась на его физиономию, оказавшуюся настолько близко, что были видны все пупырышки на коже.

Он неумело пытался пробраться своим языком мне в рот, слюнявя все, что попадалось на пути, а меня попросту парализовало. Я двинуться не могла от шока и отвращения, мозга хватило только на то, чтобы плотно челюсти сжать и губы сомкнуть.

Сейчас стошнит! Прямо на него.

***

Стаса от меня словно ветром сдуло. Антон, не церемонясь, схватил его за шкирку и отшвырнул в сторону с такой силой, что бедный ловелас смачно приложился спиной об стену и испуганно присел.

Сморщившись, как сухофрукт, я стояла и смотрела на Северного, не зная, что говорить. Наверное, от восторга голос пропал. Шутка ли, такой мужчина поцелуем одарил, прямо у-у-у-ух, огонь. Не мудрено голову потерять.

— Это вот что такое? — поинтересовался Антон, показывая пальцем сторону незваного гостя и глядя на меня исподлобья.

Я что-то промычала, развела руками, напрочь забыв русский язык. Просто паралич мозга, ступор полнейший.

— Я не знаю, — наконец выдавила из себя.

А что еще ответить? Это какая-то адская хрень, в исполнении бездарного артиста.

Снова напряженная тишина.

Так бы и молчали, если бы кое-кто не решил подписать себе смертный приговор:

— У нас с ней любовь! — внезапно заверещал Стас, во все стороны брызгая слюной, — А тебя она просто использует!

Северный на мгновение зажмурился, потом вопросительно глянул в мою сторону, а я так обалдела, что опять и слова не могла сказать.