Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Ну как? — Кулакова смотрела на меня, с таким выражением лица, будто ждала, что я сейчас повалюсь на пол и буду дергаться в конвульсиях.

— Вкусно, — пожал плечами и подчерпнул еще ложечку бульона.

Она еще раз покосилась в мою сторону, убедилась, что я жив здоров, и только после этого тоже попробовала.

— Действительно вкусно, — изумилась она.

— Ты в этом сомневалась?

— Немного, — призналась она, — давай дальше.

Мы закидывали одно, второе, третье. Мешали. Солили, перчили. Пробовали.

В результате, заложив в чан все, что было на столе, мы сварили густой, такой, что ложка стояла, шедевр — насыщенного желто-бурого цвета, пахнущий одновременно и курицей, и рыбой, и невообразимым букетом незнакомых специй.

Наложили себе в тарелки, украсили зеленью и приступили к ужину.

— Надо было записывать все что добавляли, — посетовала Дина после того, как умяла свою порцию, — я бы с удовольствием сварила такой дома.

— А я бы пришел к тебе на дегустацию, — вставил свои пять копеек, подкладывая себе еще супа.

Ну а что? Реально вкусно!

— Обязательно!

— Представляю, как обрадуются твои родители, — хохотнул, представив кислую физиономию ее маменьки.

"— Естественно, — она тоже засмеялась.

— И конечно же на это мероприятие был бы приглашен ваш драгоценный Стас.

— Куда же без него.

— Он бы в середине вечера вскочил, завопил бы, что все не так, что только он знает, как варятся настоящие супер-вкусные супы, — я глумился от души, вспоминая гуру программирования и попутно самого лучшего плотника на свете.

— И спустя три минуты обварился бы на хрен или накидал в кастрюлю собственных пальцев, — подхватила Дина, и мы снова рассмеялись.

Однако со смехом в скором времени пришлось распрощаться.

Все началось с того, что, когда я повез ее домой, в животе что-то подозрительно булькнуло, потом еще раз и еще, и в результате скрутило так, что чуть не согнулся в три погибели. На лбу выступил липкий холодный пот, пальцы судорожно сжали руль.

Дина сидела рядом, что-то беспечно болтала, смеялась, а я отвечал односложно и боялся лишний раз пошевелиться, потому что каждое движение отдавалось неприятным сокращением в кишках.

Закрались подозрения, что супчик был не так уж и хорош. По крайней мере, для моего желудка, потому что Кулаковой хоть бы хны, даже не морщилась.

— До встречи на работе? — произнесла она, когда мы остановились в соседнем дворе. К подъезду, я, естественно, не мог ее подвезти — Всевидящее Око ее родителей не дремало.

— Конечно, — улыбнулся, ощущая как с лихим «бр-р-р-р-р-р-р», содержимое кишечника несется по моему внутреннему лабиринту.

Сжал руль еще крепче, аж пальцы от напряжения побелели.

— Ну я пойду? — смотрела на меня во все глаза, и в этом взгляде явно светилось разрешение поцеловать.