Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

В животе ничего не было кроме таблеток для закрепления и стакана воды, все остальное со свистом вылетело ночью. Ощущение такое будто выпотрошили, все кишки миксером переболтали и как попало обратно засыпали.

Мысль о еде вызывала мучительные спазмы, а мысли об азиатской еде — желание убивать.

Любимый офис в этот раз показался темной пещерой, в которой кишели вурдалаки, зомби и прочая нежить. А во главе всего этого сборища — она! Моя личная мучительница, которой вчера практически удалось меня отравить своим «очень вкусным супчиком».

— Как дела? — бодро спросила Кулакова, едва я переступил через порог кабинета.

"Румяная, довольная, счастливая. Выспавшаяся! Она явно не провела всю ночь верхом на белом друге. Интересно, у нее хоть в животе немного поурчало? Или мисс Железный Желудок даже не заметила, что переварила?

— Замечательно! — улыбнулся с бешеным энтузиазмом и показал большой палец, очень надеясь, что она не услышит сердитое бурчание в животе.

— Ты какой-то не такой. — она нахмурилась, пристально вглядываясь в мою осунувшуюся физиономию. — Что случилось?

— Ничего, — как можно беспечнее махнул рукой, — просто не спал полночи.

— Почему?

Хм, ну как бы так сказать помягче. Реактивный самолет всю ночь прогревал сопла. Дирижабль сбрасывал балласт. Живот снова недовольно забурчал, намекая, что это еще не конец.

— Надо было к ним сходить и устроить разнос.

Я и устроил. Целую ночь веселого разноса. Прямо в щепки разнес, в брызги, аж на ногах еле держусь.

— Они больше так не будут, — заверил Дину и пошел к себе. Комок змей в животе опять зашевелился, загудел.

Я поспешил уйти к себе в кабинет, плюхнулся на стул, мечтая хоть немного подремать, но, как на зло, на Кулакову напала бурная деятельность. Одну папку принесла, вторую, третью. Что-то вещала, а я только осоловевшими глазами хлопал, да слушал ее как через толстый слой ваты. Он была так довольна, что сияла как начищенный пятак, и ей невдомек, что после вчерашнего дивного вечера и вкуснейшего самодельного супчика я чуть не помер позорной смертью.

— Тебе вчера понравилось? — спросила шепотом, воровато оглядываясь через плечо. Ее прямо распирало от эмоций.

— Безумно! — промычал сдавленно, а горлу подкатил гадкий ком.

— Мне тоже. Я полночи во сне готовила.

Угу. Я тоже готовил, в поте лица. Чуть дух не испустил от усердия. Столько кирпичей наложил — мама дорогая! На маленький домик хватит.

— Мне, к сожалению, таких прекрасных снов не приснилось, — выдохнул криво.

К счастью, она не заметила вымученной иронии в моих словах.