Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
От них ничего не осталось.
А замок висит, как ни в чем небывало! Как символ… вечного счастья!
Стасю затрясло. И она не могла сказать наверняка, от холода ли.
Чем дольше она смотрела на розовое металлическое сердце, тем отчетливее понимала, что готова вскарабкаться наверх, подобно кошке, и сорвать оттуда эту проклятую штуковину голыми руками. И возможно, даже попыталась бы. К счастью, в это время по мосту мимо нее проходила шумная компания подростков. Их смех и возгласы подействовали на Стасю отрезвляюще.
Отвесив себе мысленного подзатыльника, она зашагала в обратном направлении.
"Непросто. Ой, как непросто ей было подойти к их воротам и нажать на звонок. Она ощущала себя струной, натянутой до предела и вибрирующей от напряжения. Еще и дверь ей открывать никто не торопился. Наконец, Стася услышала чьи-то приближающиеся шаги. Мгновение и дверь распахнулась.
— Стася! — воскликнул Костров-старший, едва ее увидел. Едва узнал.
— Здравствуйте, Сергей Алексеевич! А вот и…
Мужчина не дал ей договорить. Охнув, сгреб в охапку и тихо шепнул:
— Здравствуй, дочка! Здравствуй! Спасибо, что приехала!
— Сами знаете, я не могла иначе. Галина Петровна…
— Она с ума от радости сойдет, когда тебя увидит!
Отстранившись, он пристально осмотрел Стасю, после чего резюмировал:
— Повзрослела! Еще больше похорошела!
— Спасибо, — улыбнувшись, она протянула ему пакет с гостинцами. — Это вам!
— Не стоило тратиться, — Сергей Алексеевич по-отечески похлопал ее по плечу, но подарок все же принял.
Глава 24
Придержав дверь, Сергей Алексеевич пропустил Стасю внутрь. В прихожую. Как истинный джентльмен, помог раздеться и сам убрал в шкаф ее пуховик.
— Погоди-ка! — протянул задумчиво, выискивая что-то в высокой узкой тумбе.
Стася молча кивнула, с плохо скрываемым любопытством озираясь по сторонам. Жадно выискивая любые изменения, произошедшие с жилищем бывших свёкров за годы ее отсутствия. Но… их не было.
Все выглядело в точности так, как Стася помнила. От того и комок в горле разрастался все больше и больше. От того и в глазах предательски щипало.
Тем не менее, она улыбалась, настойчиво игнорируя свои чувства и эмоции.
Терпеливо ожидала, когда Сергей Алексеевич закончит поиски.
Наконец, выудив что-то из тумбы, мужчина небрежно захлопнул дверцу.
— Вот, держи дочка, — протянул ей нечто розовое и пушистое. — Тапки твои!
У нее дрогнули пальцы, когда она приняла из рук Кострова свою обувь.

















