Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
Ощущаю себя так, будто способна горы свернуть.
— Серьезно?
— Да.
— Так радоваться же надо! — всплеснула руками Стася. — А вы грустите!
— Я не грущу, — пояснила женщина. — За Яна переживаю. Что-то он совсем расклеился. Разболелся. Звонил недавно. Голос охрипший. Температура высокая. А он… как дитя малое! От скорой отказывается. От лекарств отказывается. От еды и питья тоже отказывается. Ну, что за упрямец?
— Говорите так, будто не знаете его, — тяжело вздохнула Стася. — Он всегда таким был. Проще приучить тигра к лотку, чем вашего сына к… таблеткам.
Она замолчала, помрачнев в одночасье.
— Ох, Стасенька, — отвлекла ее от тягостных мыслей Галина Петровна. — Неспокойно мне что-то. Совсем неспокойно. Сейчас такой страшный грипп ходит. А он еще и переохладился накануне. Сказал, что в машине уснул — как только умудрился? А проснулся уже от холода. Когда продрог до костей. Результат налицо! А если пневмония разовьется? Да не дай бог!
— Все будет хорошо, — Стася нервно увлажнила губы. — Я уверена.
— Надеюсь, милая. Надеюсь. Но сердце мое все равно не на месте.
— Почему? — уточнила она едва различимо.
— Так он не ел ничего со вчерашнего дня, — угрюмо поджала губы Галина Петровна. — И судя по всему, есть не собирается — у него в холодильнике мышь повесилась. А где организму силы-то взять? Для борьбы. Для выздоровления. Где? Стася, милая! Ты прости, что я прошу тебя об этом, но… может ты наведаешься к нему, а? Хоть еды нормальной нашему упрямцу отвезешь? Вон сколько вкусностей разных Вера наготовила!
Глава 35
«Какого черта я творю? Что я вообще здесь делаю?»
Задаваясь этим вопросом уже сотню раз, Стася с трепетом и волнением прикоснулась к дверному звонку своей квартиры — той самой, в которой последние годы проживал и хозяйничал Ян.
— Ой, да что он там закажет? Дрянь одну, от которой вреда больше, чем пользы? Ты бы стала кормить своего ребенка дрянью, Стася? Вот и я не хочу, чтобы мой сын питался черти-как и черти-чем! Особенно в период болезни…
Возразить на это Стасе было нечем. И Верочка, с ее молчаливого согласия, приступила к сборам, раскладывая еду для Яна по контейнерам. В итоге, внушительных размеров сумка оказалась забита до верху продуктами сразу на несколько дней.

















