Заберу тебя, девочка

— Думаешь, спортсмены, — обернулся ко мне и говорит, — занимаются воровством дочерей богатеньких уродов? — в голосе зазвенела сталь.

— Ну… — от его взгляда стало не по себе. Я уже сотню раз пожалела, что заговорила.

— Думаю, что все непросто, — выдавила из себя. — Всякое бывает.

— Не надо искать оправдание тому, что происходит, — не проговорил, а прорычал он и в пару шагов оказался около меня. Подхватил за подбородок цепкими пальцами, задрав мою голову, заставляя посмотреть на него. — Если я не дал тебе замерзнуть и сдохнуть от голода, это не значит, что я хороший, поняла? — я смотрю в его черные глаза, боясь сделать вдох.

Кивнула.

— И да, ты права, все непросто, — отпустил мое лицо и, отступив, развернулся и зашагал из комнаты.

Я вобрала в легкие воздуха. Сердце колотилось в горле. Он напугал меня. И взгляд его злющий. Что я сделала? Почему на меня он так злится? Или нет, погодите-ка. Это не злость, это ненависть, самая настоящая.

Становится не по себе. Ведь ненавидящий человек способен на что угодно.

Меня зазнобило. От страха руки похолодели и паника окатила меня с головой, пробираясь под кожу скользкими, мерзкими щупальцами.

— Эй, — донеслось сквозь вату.

Поворачиваю голову на голос. Он стоит в дверном проеме.

— Иди сюда, покажу кухню, — и скрылся.

Кухню? Зачем?

Поднялась на дрожащие ноги. И медленно побрела на шум, доносившийся из глубины дома.

Выйдя из комнаты, которая, наверное, является гостиной. Хотя из мебели только диван.

По небольшому коридору прохожу и упираюсь в лестницу. И пара дверей напротив друг друга. Одна дверь закрыта, а вот вторая…

— Сюда, — проговорил он.

Вхожу в помещение. Это кухня. Деревянная мебель. Угловатая и строгая. Массивный стол на толстых ножках, такие же стулья. И гарнитур в таком же стиле.

— Пока я занимаюсь ремонтом генератора, приготовь поесть, — говорит.

— Так электричества же нет?

— Газ есть, — показывает на плиту. Зажигает спичками конфорку.

— А еда? Что готовить?

— Здесь крупы, — открывает одну створку навесного шкафа. — Здесь консервы. Сухое молоко, — показывает банку. — Здесь вода, — показывает на канистры. — Каша вполне устроит, — смотрит на меня. — Ты готовить-то умеешь? — наконец, звучит убийственный вопрос. С этого стоило начать.

— Нет, — качаю головой.

Я действительно не умею готовить. Потому что не нужно было и желания не было. Да и зачем, когда были повара, рестораны, кафешки…

Вздрагиваю от того, как он ударяет кулаком по столешнице.

— От тебя хоть какая-то польза есть для этого мира, мать его? Кроме умения тратить бабло? — прорычал.

Стало обидно.

— Ну уж извините, — возразила, набравшись смелости. — Я не просила меня красть. И в кухарки я не нанималась, — готова развернуться и уйти, да только не успеваю. Жестко хватает меня за руку, отталкивая к плите.