За тридцать тирских шекелей

Справедливости ради надо сказать, что и Рутков приобрел кое-что взамен – ранение, большие звездочки на погонах, десятки выговоров, два постановления о прекращении уголовных дел и три – об отказе в возбуждении дела. Эквивалентен ли такой обмен, пусть каждый судит, исходя из своих представлений. Для человека гражданского – это полное надувательство и несомненный проигрыш, а для ментов – очень даже нормально: не посадили, не уволили, подполковника получил – чего еще надо? Можно сказать – подфартило бывшему капитану!

– Ну, что у тебя? – спросил счастливчик Рутков.

– Висяк, реальных зацепок нет.

– Примерно так я и думал, – кивнул наставник.

– А у вас там что? – поинтересовался Лобов, кивнув на подвал, где проходил допрос очередного подозреваемого, при котором, если верить детективным книжкам и фильмам, квалифицированные и высокообразованные сыщики используют широкий арсенал приемов, почерпнутых из учебников криминалистики, логики, уголовного процесса, педагогики и даже философии, что позволяет не только переубедить самого злостного преступника, но и включить в нем психологические процессы раскаяния, переоценки своего поведения, тем самым поставив заблудшую овцу на путь исправления и перевоспитания.

– Да нормально, – буднично отмахнулся Рутков. – Разбои признал, Мухина с женой на себя не берет, но у него кровь нашли в рукаве, на подкладке, так что никуда не денется…

Авторы сценариев и научных трудов были бы удивлены, если бы узнали, что опера не пользуются мудростью сложных учебников, а успешно применяют только один и весьма простой аргумент – «ПР-73»[15], который, тем не менее, позволяет добиться положительных результатов.

Они прошли в кабинет начальника отдела, который занимал Рутков и который, несомненно, служил довеском в упомянутом выше обмене.

– Что случилось? – спросил подполковник. – Вижу, что тебя распирают какие-то новости!

Проницательность и острая интуиция тоже входят в число бонусов розыскной работы.

– Помнишь командировку в Ростов в шестьдесят третьем? – без церемоний начал Лобов.

Наставник едва заметно кивнул. Сдержанность и умение владеть собой можно смело добавить к упомянутым бонусам.

– Капитана Канюкина помнишь? Своего друга, еще с фронта? Который потом в окно выбросился?

Сдержанный кивок повторился.

– А помнишь, что он рассказывал про фарфорового болванчика, китайца? Канюкин хотел его спереть у Студента, а китаец послал его на три буквы! И наслал на него ощущения бушующего вокруг пожара, так что он вылетел из квартиры как пуля!

– Да. И этот болванчик потом преследовал его в мыслях, смеялся над ним, – нарушил молчание Рутков. – Что в конечном счете и вытолкнуло беднягу Канюкина в окно.