За тридцать тирских шекелей

Трофимов органично влился в вечернюю жизнь: зашёл в кафешку под открытым небом, заказал яблочный сок, кебаб, сабих – подобие бутерброда из лаваша, фаршированного жареными баклажанами, яйцом вкрутую, петрушкой и каким-то очень вкусным соусом. После ужина настроение кардинально изменилось, город больше не казался мрачным и неприветливым. Даже то, что у контролировавшего персонал хозяина заведения под распахнувшейся курткой он увидел пистолет, не произвело пугающего впечатления.

Вечер был приятным – без духоты, с легким прохладным ветерком. Он неспешно вернулся в гостиницу и заснул сном младенца.

* * *"

"На следующий день он проснулся поздно и чуть не опоздал на завтрак. Быстро съев омлет, несколько бутербродов с ветчиной и выпив кофе, он одним из последних вошел в комфортабельный автобус с табличкой на лобовом стекле «Conference. Jerusalem.» В конце салона уже сидели его научные приятели: профессор из Кембриджа Гарри Оливер Крайтон и Манфред Бреннер из Дюссельдорфа. Их фамилии красовались на десятках монографий и были хорошо известны в мире исторической теологии. Сейчас они просто оживленно переговаривались, не обращая внимания на окружающих.

– Привет, друзья! Как долетели? – непринужденно спросил Трофимов, благо английским он владел вполне прилично.

– О, Иван! А мы гадаем – приехали вы или нет? – Крайтон, широко улыбаясь, привстал навстречу. Пожилой Манфред Бреннер тоже изобразил улыбку, хотя по утомленному лицу, окруженному седой норвежской бородой, было видно, что он не выспался: даже всегда ухоженная борода была растрепана. Они обменялись несколькими фразами вежливости, и Трофимов сел на свободный ряд за ними, заняв место у окна: в дороге он любил наблюдать за пейзажами и жизнью незнакомой страны.

Устроившись и вытянув ноги, он увидел, как Гонтмахер, торопясь, чуть не вприпрыжку, ведет от гостиницы невысокого худощавого мужчину в сером костюме, такой же шляпе и с раздутым коричневым портфелем в руке. Как только они поднялись в салон, двери с легким шипением закрылись, и автобус, наконец, мягко тронулся. Соломон занял кресло гида рядом с водителем, а его спутник прошел по проходу и остановился возле Трофимова.

– Не возражаете, если я сяду рядом? – снимая шляпу, спросил он по-русски, но с акцентом и ударением на последние слоги.

Иван Родионович вздохнул. Он любил располагаться вольготно, а напротив ряд был свободен, да и заднее сиденье тоже. Но отказывать без повода неловко.

– Присаживайтесь, – сказал он, скрывая недовольство за деланной улыбкой и незаметно разглядывая незнакомца. Кудрявый брюнет лет сорока, зеленые глаза, усики-стрелочки и бородка клинышком. Похож на мушкетера из известного фильма.