За тридцать тирских шекелей

Тот спускался со второго этажа в белом отутюженном халате и с надетым на лоб обручем, на котором, в крутящемся вокруг яркого точечного фонаря кольце, как патроны в барабане револьвера, были закреплены лупы различной кратности, через которые он изучал объект и либо небрежным движением руки передоверял дальнейшую работу Кире, либо, лучезарно улыбаясь, приглашал продавца пройти в свой кабинет, который находился на втором этаже рядом с директорским, был надлежащим образом обставлен полированной мебелью, включая кресла, диван и неплохой бар в замаскированном стенном шкафу.

Здесь дух золота, бриллиантов и антикварной ювелирки зашкаливал – в сейфе у Юздовского хранились и золотые монеты, и камешки, и старинные раритеты, которые он еще не отнес домой или собирался пустить в оборот. А за стеной, у директора Семена Семеновича прятались редкие единичные поступления для VIP клиентов: штучные серьги, броши, ожерелья и кольца, о существовании которых обыватели не подозревали, а если бы узнали цену, то просто не поверили бы.

Юздовский заперся в своем кабинете, который располагался рядом с запасным выходом, через который Граф впускал и выпускал постоянных контрагентов либо тех, чьи визиты предпочитал не афишировать. Сейчас он беседовал с одним из таких тайных знакомых, облик которого не вписывался ни в обстановку ювелирного магазина, ни в то внимание, которое оказывал ему Граф. Лет сорока, мешковато сидящая одежда, татуировки на руках, тяжелый недобрый взгляд, специфическая манера говорить, угрожающе растягивая слова… Это и был Коробейник, по «окрасу» – вор-домушник, в молодости заработавший погоняло тем, что открыто выносил из чужой квартиры огромную коробку с украденным имуществом и тем привлек внимание проезжающего мимо патруля…

– Пробил я твою тему, – глухо говорил Коробейник, нервно шевеля пальцами, синие перстни на которых отражали его криминальную биографию: три судимости за кражи и грабежи, общий срок – восемь лет. – Это заезжие, москвичи, они «коляш» трусят, «крыши» им ставят, на чужую землю лезут… Под Голованом ходят, он «черной масти», в Череповце зону держал, вроде даже «в законе», хотя некоторые базарят, что нет… В последнее время фарт к нему идет… На него буром переть все ссут, потому и беспредельничает, что укорот ему никто не дал… Придется тебе его на кол насадить!

– Мне?! – поперхнулся Граф.

– Тебе! – кивнул Коробейник. – Иначе никак!

– Послушай, я тебя зачем на зарплату брал? – возмутился Юздовский. – Ты же сказал, что на зону больше не хочешь, хаты бомбить тебе в падлу, а мне «крышу» от блатных поставить – для тебя раз плюнуть! Не так, что ли?

– В цвет базаришь, – кивнул собеседник и, прищурившись, выдвинул нижнюю челюсть, что выражало его готовность «лезть в бычку».