За тридцать тирских шекелей

, крутящим роман со студенткой, годящейся ему во внучки, один из которых говорил правильные слова, а второй завуалированно оправдывал предательство, если оно хорошо оплачено. Рассказала, что для разоблачения словоблудов и фарисеев решилась на спорный, с точки зрения морали, но необходимый, с той же точки зрения, эксперимент. И довольно подробно расписала, как, забросив удочку предательства с очень простой, веками известной наживкой, убедилась, что слова про осуждение предательства ровным счетом ничего не стоят! А значит, педагоги, обучающие советскую молодежь, на самом деле легко продаются за тридцать тирских шекелей, и даже дешевле…

Трофимов впал в ступор и сидел, как каменное изваяние. Идти никуда не хотелось, делать – тоже. Он думал: как могла молодая девушка, журналистка, писать о предательстве, если сама совершила предательство, в котором публично и призналась?! Да еще после того, что между ними было!! Внезапно в памяти всплыла сцена из старого трофейного фильма «Багдадский вор»: там механическая шестирукая статуя Лакшми заключает в объятия наивного влюбленного: вначале сжимает его одной парой рук, потом второй, потом третьей… Только в третьей паре зажат кинжал, который пронзает размякшего несчастного счастливчика насквозь…

И Иван Родионович неподвижно сидел, пронзенный кинжалом предательства, несправедливости и обмана. К нему подходили студенты, здоровались, что-то спрашивали, при этом многие прятали за спиной свежий номер «Вечернего Ленинграда». Он коротко отвечал на приветствия, но в разговоры не вступал, закрывшись газетой, так что казалось, будто он учит свое интервью наизусть. Пронзивший его кинжал достанет и до Ирины, и тогда… Он даже представить не мог, что будет тогда!

– Не обращайте внимания на всякую ерунду, Иван Родионович, вдруг раздался рядом знакомый густой голос."

"Он отодвинул газету. И точно: рядом сидел улыбающийся Афористов.

– Как вы здесь оказались, Сергей Ильич?

– Прочёл ваше замечательное интервью, позвонил домой поздравить – вас нет, позвонил на кафедру – Танечка сказала, что вы вышли почитать газету… А где самое подходящее для этого место? И вот я здесь! Поздравляю – очень удачное выступление в прессе!

– Вы шутите?! Да для меня это позор и гражданская смерть!

– Что вы такое говорите, Иван Родионович? – встревожился профессор. – Суть наших с вами разговоров передана точно и довольно подробно, хотя, к сожалению, наши имена не названы, что способствовало бы дальнейшей популяризации наших идей!

– Не названы, но прозрачно обозначены и вполне узнаваемы! Кто на философском факультете доцент Иван Т., изучающий предательство Христа?

– Увы, точно не могу сказать! – развел руками Афористов.