За тридцать тирских шекелей

 – Тут же это не написано… Могу предположить, что речь идет о вас, но это только предположение, догадка, субъективный продукт ума! Вам и не надо отрицать, что частично герой интервью списан с вас, но именно в положительной части, и только в ней! И вы можете смело этим гордиться!

Профессор придвинулся ближе, и по-отечески приобнял Трофимова.

– Только гордитесь по-настоящему. Знаете, есть старинная поговорка: «Веди себя уверенно, говори громко, смотри смело, держи в руке меч!» Только тогда вам поверят… А эти девушки, годящиеся во внучки, эти аморальные эксперименты автора никакого отношения к нам не имеют вообще! Падкие до сенсаций журналисты склонны к выдумкам… Моя жена не поверит в эту чушь!

– А моя поверит!

– Готов предложить пари, что нет! И никто из вашего окружения, которое может иметь догадки насчет полной идентичности вас и героя этого очерка, свои догадки вслух не выскажет! Принимаете?

– Я не люблю азартных игр, а пари – их разновидность… Но буду рад, если вы окажетесь правы…

– Окажусь, окажусь! – засмеялся Афористов и встал. – Можете быть совершенно спокойны. Мы с вами встретимся в недалеком будущем, и я буду рад, если смогу помочь в более глубоком понимании личности Калиостро!

– Спасибо, Сергей Ильич!

Профессор ушел, а Трофимов действительно успокоился. Студенты продолжали подходить, но уже не прятали газеты – наоборот: спрашивали, а не знает ли уважаемый Иван Родионович, кто из сотрудников факультета описан в качестве отрицательного персонажа его открытой лекции?

– Скорей всего, это собирательный образ, – объяснял педагог. – Или, что более вероятно, полностью вымышленный. Помните, что такое теза и антитеза? Так вот тезу высказываю я в своих трудах и лекциях, а антитезу – эта, несомненно, талантливая журналистка…

Афористов оказался прав: все восприняли публикацию так, как он и предсказал. Ирина, которая читала все газеты, похвалила мужа за умные мысли, но никакой связи с темной стороной героя не усмотрела.

Словом, все обошлось и на этот раз. Хотя Трофимов понимал: произошедшее не случайность, а предупреждение. Попробует он вести себя не так, как ждет от него режиссер, стоящий за кулисами спектакля «Жизнь», и текст пьесы обрушится, прихлопнув его, как толстенный «Алхимический свод» Альберта фон Больштедта, упав, раздавливает жалкого таракана…

Через некоторое время, придя в себя после пережитого стресса, он все же в очередной раз направился к Лене домой в идиотской надежде всех отвергнутых любовников «поговорить», после чего безнадежная ситуация, якобы, обязательно отыграется в обратную сторону.