За тридцать тирских шекелей

Причем подпись под документом была самой настоящей и принадлежала князю Виллафранку, а в журнале под соответствующим номером был зафиксирован патент новоиспеченного графа Калиостро… Как говорится, комар носа не подточит!

Через некоторое время Джузеппе удалось проникнуть в закрытый отдел канцелярии – здесь хранились документы о выявленных и превращенных в горький дым чернокнижниках… С ужасом и оцепенением читал он описания судебных процессов, перебирал вещественные доказательства: фарфоровые тигли, чашки для смеси химикатов, ступки, в которых дробился философский камень, страницы запрещенных книг, используемых преступниками, и даже обгоревшая кость ключицы одного из них… Но шевелившиеся в глубине души мысли об изготовлении золота не только не растворились под влиянием примера наказания чужих грехов, но даже обострили любопытство к столь запретным и опасным делам… Он даже переписал и вынес опись предметов оборудования тайных лабораторий и несколько страниц, на которых непонятными словами описывались деяния чернокнижников…

* * *"

"Фальшивый титул сам по себе прибыли не давал, нужно было искать способ, как его использовать. От предложения дяди испросить какую-нибудь работу у князя, Джузеппе отказался: работать в привычном понимании этого слова он не собирался вовсе. Но советом сходить на биржу, как называли место, где собирались жаждущие получить работу, решил воспользоваться: если понаблюдать со стороны за теми, кто будет нанимать работников, возможно, родится идея, как без особых затрат облегчить их кошельки в свою пользу.

Биржа находилась рядом с Соборной площадью. Посреди площади стоял Кафедральный Собор с башней, похожей на ту, что Джузеппе видел в бенедиктинском монастыре. Стены Собора и башни в лучах солнца казались розовыми. Перед Собором находился фонтан из красивого белого мрамора. В центре фонтана возвышалась фигура Ориона – сына Нептуна – с триумфально поднятой рукой, под ним расположились речные нимфы и тритоны, a ближе к земле – каменные аллегории рек Нила, Тибра, Евфрата и Камаро. Недалеко от фонтана, там, где заканчивалась площадь, в тени деревьев стояли и сидели на корточках мужчины разного возраста, от совсем юных до пожилых, человек десять-пятнадцать, может, больше – за деревьями было не разглядеть.

Их унылый вид, простая одежда, негромкие разговоры сильно контрастировали с окружающей напыщенной красотой. Может, поэтому, стыдясь своего вида и положения, они и не выходили на площадь: кому нужно, тот знал, где их найти.

Джузеппе решил подойти поближе, но неожиданно услышал грустную музыку. Она была не похожа ни на лёгкую мелодию бродячих артистов, ни на механическую музыку шарманки, и даже похожую мелодию Джузеппе никогда раньше не доводилось слышать.