Забытые смертью

Правда, не доводилось мне на лесоповале работать. Не знаю, что сумею, как получится. Но покажут — научусь, — ответил Сергей, не задумываясь.

— Тогда так договоримся. За три дня приводи машину в порядок. И выходи после этого с бригадой в тайгу. Хватит трех дней?

— Конечно. Думаю, раньше успею.

А через день вышел Сергей на работу вместе с бригадой.

— Ты не спеши сегодня. Приглядись. Прикинь. Попробуй, где лучше у тебя пойдет. То и осваивай. В нашем деле опаздывать нельзя. Но и спешить опасно, — предупредил Никитин, предоставив Сергею право самостоятельного выбора.

Тот долго не колебался. Сел на трелевщик. И словно все годы на нем работал. Возил хлысты с деляны, да так быстро, что бригада еле успевала за ним.

Поначалу работал в рубахе. Но ближе к полудню солнце так припекло, что не только рубашку, но и брюки снял. В кабине дышать было нечем. Жгло солнце. Обдавал жаром раскаленный двигун

трактора. Сергей обливался потом, задыхался в удушливой пыльной жаре, рад был из собственной шкуры выскочить. И, едва подъехав в обед к палатке, тут же нырнул в Алдан смыть с себя соленый панцирь.

До сумерек не ушла бригада с деляны.

Трелевщик раскалился от жары. К нему не прикоснуться. Работать в нем стало сущим наказанием.

— Выскочи, перекури! Давай подменю! — вскочил на подножку Никитин. И, намочив водой носовой платок, завязанный на узлы со всех четырех концов, натянул Сергею на голову.

И вмиг перестали крутиться перед глазами цветные круги.

— Ляжь на пяток минут под дерево. Остынь. Чтоб солнечный удар не схватил, — подтолкнул Никитин Сергея к траве, сам вскочил в раскаленное пекло кабины трактора.

Сергей шел, шатаясь, в тень.

Хоть бы глоток воздуха, хоть бы секунду тишины…

Воет бензопила, ревет трелевщик, стучат топоры, ухают взрывами падающие деревья, стонет тайга…

Кто-то сзади окатил Серегу тепловатой водой. Ухватил за плечи. Приподнял, поволок в тень. Сунул в лопухи гудящей головой.

— Лежи! Мать твою! Зачем до блевотины пупок рвешь, хмырь немытый, задрыга зеленая? Тут черт сдохнет с непривычки! Канай, потрох! — прикрыл голову Сергея сорванным лопухом и зашагал в кромешный ад, гудевший рядом.

— Эй, Шик! Куда прешь, скотина? — послышался рычащий мат на засыпку.

"

"Сергей лежал, уткнувшись головой в траву. Как хорошо и прохладно здесь, если не поднимать голову, не видеть и не слышать, что творится рядом.

— Хлебни! — дернул кто-то за обгоревшие плечи и сунул в лицо кружку воды. — Пей все! Во! Молоток! Теперь закури. И не лежи! Сядь! Так легче будет. Скорее в себя придешь. Ну, верно? То-то!

Через полчаса Сергей снова влез в бульдозер, обвязав голову мокрой майкой.

Обжигало ступни ног. Но работать в обуви было невозможно. Казалось, кожа горела живьем.