Забытые смертью

И лишь в сумерках, когда люди перестали видеть, прозвучало громкое:

— Шабаш, мужики!

Сергей, подогнав трелевщик к палатке, заглушил его, вывалился из кабины и — мигом к реке, нырнул в воду. А она что парное молоко. Теплая.

— Сергей! Давай на ужин! — позвал Никитин. Но так не хотелось вылезать из воды.

— Садись, ешь. И спать. Дня три тяжело будет. Потом привыкнешь, — успокаивал Никитин.

— Силен мужик! У нас в трелевщике никто из новичков больше часа не выдерживал, — сказал кто-то, хлопнув Сергея по плечу. И вдруг, совсем внезапно, за спиною взвыло надрывно:

Приморили, суки, приморили И сгубили молодость мою,

Золотые кудри поредели,

Знать, у края пропасти стою…

— Хлебнул чифиру, падла! — встал Никитин.

И, грохнув по столу кулаком, рявкнул: — Заткнись!

Песня оборвалась. Бригадир спросил, насупясь:

— Был договор завязать с чифиром? Я вас всех спрашиваю?

— А кто чифирил?

— Я — ни в зуб ногой, — спрятал Вася в карман пачку чая за спинами мужиков.

Сергей привыкал к новому месту тяжело. Мерз ночами, задыхался от жары днем. Насильно заставлял себя есть рыбу, которую не терпел с детства. Курил махорку до скрипа в горле.

Не мог смириться с постоянной грязью в палатке.

Так, вернувшись с работы на третий день, увидел окурки на своей раскладушке. Приметил, что чужие руки шарили в чемодане.

Оглядев ноги мужиков, увидел свои носки у того, кого вся бригада звала Шиком.

Дождавшись, когда Никитин выйдет из палатки, подошел. Схватил за грудки. Притянув к себе растерявшегося от неожиданности мужика, сказал глухо:

— Башку сверну, если еще раз станешь рыться в моем чемодане. Мелкий воришка! — откинул от себя резко. И, повернувшись к мужикам, обступившим со всех сторон, добавил: — Я в геологии пахал.

Там вашего брата — бывших зэков, — хватало. И фартовые были. Но они не шарили у своих, не трясли тех, с кем хлеб делили. Западло считали такое. Выходит, вы хуже щипачей. Срываете все, что под рукой. И после всего зовете себя мужиками? Не смешите, фраера! Но если засеку кого еще раз, пожалеете, — пригрозил тихо.

В это время вошел Никитин. И никто из мужиков не подал виду, что произошло.

Но Сергей чувствовал, что его «пасут». Следят за каждым шагом, карауля миг, чтобы свести счеты. И стал осторожным, осмотрительным. Но случая не представлялось.

Все ж однажды возмутился кто-то из бригады и потребовал, чтобы Сергей, как и все, тоже дежурил на кухне.

Как ни упирался Никитин, что работать на трелевщике — не кашу варить, пришлось уступить бригаде.

Сергей уже приготовил обед, когда к нему подошел чифирист Вася.

— Дай кайфа, — потребовал настырно и пошел к полке, где лежали пачки чая.

— Бери, чего мне дурака жалеть. Но если найдет бригадир или мужики, на себя обижайся. Выкинут с деляны, — предупредил Сергей. Он не стал запрещать, отнимать.