Забытые смертью

У ней и теперь в лесу огород имеется. Далеко. Зато никто с него ничего не украдет, — говорила мать.

— Ты, Егорка, не серчай на нее. Привыкай. А ну-ка, столько лет в разлуке жили! Это ж равно, как заново жениться! — советовал отец.

Феня теперь работала на птичнике. Уходила рано, возвращалась домой затемно. Славик хвастался, что мать хорошо зарабатывает и в конце года, под Рождество, она получит много денег, сразу за весь год, и целые сани всякой всячины притащит к их дому старый трактор.

Егор работал в конторе счетоводом, как и раньше. Он все хотел уговорить жену перейти на пасеку или на парники.

Где и работа полегче, и дома почаще бывать станет. Та не соглашалась из-за заработка. Но… Пришлось уйти ей с птичника: Феня к концу года забеременела.

Третьим родился сын. Он как-то сразу охладил, успокоил Феню и Егора. Они перестали ссориться, выяснять, кто как пережил войну, кто больше выстрадал и ждал…

— Оно, конешно, бабам с детьми в войну не беда — цельное горе. И уж сколько им привелось испытать, лучше не вспоминать. Вон, Фенька твоя, все зимы заместо кобылы зимой в лесу дрова возила.

На себе. А по весне в соху впрягалась. Чтоб двоих галчат ваших прокормить. И мерзла, и надрывалась. Да что ты об том знаешь? Мужик, он всегда воевал. Привычный к тому. Нет врага — с соседом подерется, нет соседа — бабу колотит. Такая натура. А бабу жалеть надо, любить ее, только поздно мы про то спохватываемся. Чаще, когда жалеть уже некого. Так вот гляди, не опаздывай с этим, — учил Егора отец.

Торшин соглашался с ним. И уже не спрашивал жену, любит ли она его, как прежде.

«Чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь», — решил для себя.

И все бы в семье было спокойно. Да вот приехала в село из города новая бухгалтерша.

С высшим образованием, с опытом, она откровенно сказала председателю колхоза, что хочет перевести дух. Немного привести в порядок нервы. Ведь все прежние годы работала в бойких местах на две-три ставки и прилично зарабатывала. Но здоровье не бесконечно. Вот и надумала поработать в деревне, на свежих овощах и парном молоке пожить.

Сказала, что семьи не имеет, а потому время на работу не ограничено. Была ли она замужем или нет, ничего не сказала.

Попросила для работы отдельный кабинет. И вскоре приняла бухгалтерию от старого Ивана Семеновича, уходившего на пенсию.

Новую бухгалтершу звали Ниной Николаевной. Но она, знакомясь с конторскими, заявила:

— Я люблю, когда меня называют Инессой. Родители не учли фактора времени и дали примитивное имя. А я не люблю серость. Ни в чем.

Бабы — табельщица, кассирша, бригадиры полеводов — откровенно рассмеялись. Да и было отчего. Новая бухгалтерша была не просто неприятна, а откровенно безобразна внешне.