Забытые смертью

— Одумайся! Куда ты! Ведь родной он тебе! Останься, — семенила за ним жена. Но Егор резко отшвырнул ее руки. Ускорил шаги. Феня упала. Егор услышал за спиной голос сына:

— Не надо, мама! Не плачь, не позорься. Нам не

о ком жалеть. Мы никого не теряем. Уходят чужие. Ну, скатертью дорога! У нас все дома.

В правлении колхоза Егору сказали приехать за расчетом в конце года. И, не уговаривая, не останавливая, молча бросили на стол трудовую книжку. В этот же день, забравшись в кузов грузовика, уехал он в Смоленск вместе с Инессой.

В светлой благоустроенной квартире он зажил, как в раю.

Не надо было заботиться о воде и Дровах. Захотел помыться — ванна имеется. Вокруг полно магазинов. Знай работай. И никаких тебе забот.

Новая жена вскоре и на работу устроила. Счетоводом на хлебозавод.

Егор зажил, как настоящий горожанин. По субботам в кино ходил с Ниной Николаевной, в воскресенье гуляли по городу. Под руку. С Фенькой, прожив столько лет, ни разу так-то по селу не прошелся. Все недосуг. Да и не принято было такое в Березняках.

Через полгода Инесса уговорила Егора. И тот подал заявление на развод. Он ожидал процесса с содроганием.

Не спал всю ночь, ожидая, что Фенька заявится в суд со всеми детьми и начнет его позорить.

Но… Баба пришла в суд спокойная, совсем одна. И на вопросы судьи о причине развода ответила, не дрогнув:

— Ошиблись друг в друге. Хотим исправить.

Отказалась она и от алиментов. Вернула высланные деньги почта с пометкой: «Получатель отказалась».

Шли месяцы. Новая жена скучать не давала. Решила дачу купить. И Егор по выходным ездил теперь за город. Поднимал огород, посадил сад, заботился о даче.

В тот год решился он под Рождество отца навестить.

Купил подарки, бутылку водки, всякой городской снеди и подъехал вечером к дому на такси.

Едва открыв калитку, лицом к лицу с. отцом встретился.

— Чего тут потерял? На што приперся? Кто ждет тебя здесь? — схватился старик за метлу, не желая слушать сына.

Хорошо таксист уехать не успел. Егор торопливо вскочил в машину. Его трясло от стыда. Старик опозорил на всю улицу. Будто забыл, что он прежде всего — отец.

К Феньке и детям он не рискнул показаться. И лишь через три года его с трудом разыскала мать. Не выдержало сердце. И, позвав сына в скверик перед домом, тихо плакала рядом.

— Как там в селе, мама? — спросил он, обняв ее ссутулившиеся плечи.

— В деревне все отменно. Отсеялись к времени, слава Богу. Все живы, — умолкла на полуслове. И, проглотив колючий комок в горле, продолжила: — Отец вот прихворал. Совсем слабый стал. Не видит ничего. Как ты уехал, слепнуть начал. Фершал был. Оглядел, сказал про нервы. Да где им взяться? — отмахнулась она слабо.

— Как там мои?

Мать голову нагнула, вытерла лицо концами платка.

— Славик школу кончил.