Забытые смертью

Нет, не зря он тут мучился! Вон каким стал!

— Может, на выставку попадешь! А повезет — в музее тебя повесят! Насовсем. Как падлу! — восторгался картиной Вася-чифирист.

А вот мужики на перекуре. Сразу четверо. Горбатый Митенька — с тихой улыбкой на лице — наблюдает за прыжком белки-летяги. Пот со лба градом бежит, а человек в восторге замер, наблюдая за полетом зверька. Сам всю жизнь мечтал о крыльях. О них ему говорили с детства. Но не сумели они раскрыться. Сдавило, сломало их горем. И крылатая сказка состарилась. Осталась мечтой навечно. И сидит человек в кругу людей. Чужих, но своих, мужчина, но в душе — дитя. Пока помнит мечту — живет…"

"Рядом с ним одноглазый Леха взъерошенным кустом присел. Волосы дрыком. Даже из ушей пучки волос торчат. На виске то ли седина, то ли паутина. Спина ссутулилась, взмокла рубаха. Стиснуты руки в кулаки. Слушает Леха Никитина. Но не слышит. Далеко-далеко унесли его воспоминания. С самой высокой макушки дерева не увидеть тех мест, того города, где бродит человек своей памятью.

Ну зачем ты, художник, подсмотрел сокровенное? Зачем в душу заглянул? Она еще болит. И течет по щеке то ли слеза, то ли струйка пота. Постарел человек. А память все держит его в прежнем времени. Нет к нему обратной дороги. Нет прощения. И роняет тайга на голову человека осыпающиеся хвойные иглы.

Ко всем и всему приходит своя старость. Главное — не терять тепло в душе. Пока оно теплится, ты способен жить. Ты — не одинок.

Федор Никитин о чем-то говорит мужикам. На плече бригадира — березовый лист лежит. В волосах застряла сухая ветка. Лицо Никитина будто из бронзы высечено. Он говорит о чем-то важном, что-то доказывает, указывая рукой на пачку хлыстов. Вот только в глазах его грусть стынет. Оно и понятно. Большая семья была у человека. Теперь что от нее осталось? Нет отца с матерью. Нет сына. Умерла та, что была любовью и женой. Сам едва выжил. На всей земле остались лишь сын и двое внуков — не помнящих, забывших его. Они зовут его домой. В родное гнездо. Но человек отвык, может боясь признаться самому себе: не хочет возвращаться под старость туда, от чего отвык. Ведь сильные люди, как сильные птицы. А орлы никогда не умирают в гнезде. Они всегда находят в себе силы, чтобы в последний раз подняться в небо над горами.

Седой Петрович, единственный из всех, слушает Никитина, хитровато прищурясь, что-то обдумывая на ходу. В глазах добрая усмешка. В широких жилистых ладонях остывает топор.

Крупным планом взяты руки Ованеса. Ни одна работа из них не. вывалилась. Все умели они. Не, знали отдыха. Судьба наградила их щедро, отняв взамен главное — счастье…

Петрович смотрит на Никитина. На картине он еще здесь — в тайге, вместе со всеми. Отец каждому. Тут его всегда помнят, как друга. На раскладушке Петровича и нынче никто не спит.